Сэм срывается с места и устремляется вперед по дорожке, стук ее подошв смягчает туман. Я инстинктивно бросаюсь за ней, хотя очень смутно представляю себе, что сейчас произойдет.

Завидев Сэм, девушка отшатывается, как будто мы хотим на нее напасть. Ноги ее подгибаются, но она все равно пытается противостоять обидчику, выставив сумку перед собой, будто щит. Сэм огибает ее по широкой дуге, несется прямо на насильника и на полном ходу врезается в него.

Удар отрывает его от девушки и отбрасывает в траву. Сэм, шатаясь и пятясь, отходит от него. Девушка опрометью бросается прочь – ей хочется оглянуться, но страх берет верх. Я прыгаю к ней, поднимаю руки и встаю на пути. Внутри бурлит адреналин.

– Друзья! – говорю я. – Мы друзья!

Обидчик за ее спиной пытается бежать, поскальзываясь в траве. Сэм бросается к нему и прыгает на спину. Я быстро подвожу несостоявшуюся жертву к ближайшей скамейке, усаживаю, приказываю сидеть смирно, а сама несусь к Сэм.

Каким-то образом ей удалось поставить его на колени. Чем больше она на него наседает, тем ниже клонится его голова, чуть ли не тычась носом в траву.

В мозгу вспыхивают слова, которые чуть раньше произнес Куп: «Мы не знаем, на что она способна».

– Сэм, не покалечь его!

Мой голос прорезает тишину парка, отвлекая ее внимание. Она поднимает голову. Ненадолго, лишь на долю секунды. Но этого достаточно, чтобы он ее ударил. Его нога врезается ей в живот, она катится по траве.

Наш противник вскакивает, расставляет ноги и сгибает их в коленях. Спринтер на старте. Вот он уже мчится вперед, время от времени поскальзываясь на влажной траве. Сэм по-прежнему лежит на спине, пытаясь повернуться на бок, жадно ловя ртом воздух, чтобы утихомирить боль в животе. Еще не нокаут, но уже близко.

Я неуклюже пускаюсь за ним вдогонку, одновременно пытаясь нащупать в кармане перцовый баллончик.

Он уже полностью пришел в себя и мчится вперед. Но я все же быстрее – километры, которые мне пришлось пробежать в своей жизни, теперь оборачиваются преимуществом. Я хватаю его за толстовку и сдергиваю с головы капюшон. Под ней обнаруживается бейсболка, слегка сбитая набок. Я вижу прядь черных волос и шоколадную кожу на затылке. Достаточно всего лишь дернуть его как следует за капюшон, чтобы он затормозил и потерял равновесие, скользя кроссовками по траве и размахивая руками.

Он резко переворачивается на спину, и я ожидаю увидеть его лицо, но перед глазами лишь мелькает рвущаяся мне навстречу рука – размытая в стремительном движении. Потом следует удар, тыльная сторона ладони с такой силой хлещет меня по щеке, что голова дергается вправо.

Взор затуманивает трепещущая красная пелена. Такой боли я не испытывала уже много лет. Если быть точной, десять.

Побег из «Соснового коттеджа». Пронзительный крик в лесной чаще. Толстая ветка, с силой ударившая по голове.

Я словно в одночасье возвращаюсь туда и чувствую ту же глубокую, пульсирующую боль. Время сжимается и превращается в черный тоннель, который вот-вот меня поглотит, чтобы выплюнуть в том проклятом лесу, где случился весь этот кошмар.

Но ничего не происходит. Я возвращаюсь в настоящее и чувствую, как от шока цепенеет все тело. Выпускаю капюшон – рука разжимается сама собой. Сквозь кровавый туман я различаю очертания мужчины. Вырвавшись на свободу, он поворачивает на юг, убегает и вскоре исчезает из виду.

Вместо него в поле зрения появляются две другие фигуры, устремляющиеся ко мне с разных сторон. Одна из них Сэм, она подбегает сзади и зовет меня по имени. Вторая – девушка, которую мы только что спасли, она вскочила со скамейки и приближается ко мне, засунув руку глубоко в свою холщовую сумку.

– У вас кровь, – говорит она.

Чувствуя, что из ноздрей течет что-то горячее и влажное, я прижимаю к носу руку. Потом опускаю глаза и вижу, что на пальцах поблескивает кровь.

Девушка протягивает мне салфетку. Когда я прикладываю ее к носу, Сэм обнимает меня сзади, крепко прижимается к спине и говорит:

– Ни хрена себе! Девочка моя, да ты у нас настоящий боец.

Я дышу ртом, втягивая в себя бодрящий воздух, пропитанный едва уловимым ароматом травы. Все мое тело звенит от смеси адреналина, страха и гордости оттого, что Сэм, вероятно, права. Я действительно боец и сияю от радости.

Девушка, которую мы спасли – она до сих пор не сказала, как ее зовут, – тоже, похоже, поражена. Сквозь туман мы спешим к выходу из парка, и она глухим, испуганным голосом спрашивает, кто мы – самовольный патруль?