Шрифт:
– Не ведайте страха, друзья мои, – переводит моя сестра. – Не ведайте сожалений.
– Дун белис тал'дун. Ну белис тал'сатха.
– Конец – это не конец. И смерть – это не поражение.
– Ан'ла телли сайи.
– Я увижу…
– Да, это я уже знаю.
– …знаешь?
Я киваю, голос звучит мягко.
– Я увижу тебя среди звезд.
– Внимание: приближается вражеский флот. Всем кораблям: вражеский флот в…
Врата Складки вспыхивают, черное небо прорезает молния, и через это горящее окно прибывает первое судно Ра'хаама.
Он здесь…
Перед нами терранский авианосец, гладкий и тяжелый, ощетинившийся пушками. Его корпус покрыт наростами – голубыми, зелеными и призрачно-бледными, – словно грибок на стволе упавшего дерева. За ним по мере приближения тянутся длинные отростки. Я вижу название, намалеванное на носу, едва различимое под пятнами заразы Ра'хаама.
«Безжалостный».
– Адмирал Адамс, – шепчет Финиан.
– Уже нет, – бормочу я.
Но закрываю глаза, всего на мгновение. Я знаю, мы вот-вот откроем по нему огонь. Попытаемся убить его так же, как я убил Кэт. Но перед смертью Кэт защитила меня. Ра'хаам защитил меня.
Он любил меня, потому что любила она.
Это больше не адмирал Адамс… но часть его…
– ВСЕМ ПОСТАМ, ОГОНЬ!
Стартует заградительный огонь, ослепляющий, обжигающий. Импульсные лучи становятся все ярче, ракеты вылетают, оставляя за собой дымовые завесы, похожие на серпантин в День Федерации. Беззвучно раздаются взрывы, за нашими спинами вспыхивает термоядерный огонь, яркий, как Полярное сияние, плавя переборки и раскалывая металл на части. «Безжалостный» прорывается сквозь огненный шторм, пламя и охлаждающая жидкость извергаются из разорванной плоти корабля вместе со струйками почти крови, пузырящейся в пустоте мрака. Наш флот продолжает наносить удары, наращивая огневую мощь, пока флагман неизбежно не прогибается под натиском и не распадается на части в ореоле колышущегося пламени.
Каждое воскресенье мы с адмиралом Адамсом ходили вместе в часовню.
Без него я бы никогда не зашел так далеко.
«Ты должен верить, Тайлер».
– Простите, – шепчу я.
Но его там нет, и он меня не слышит.
И горевать нет времени. Никаких песен скорби или салютов из двадцати одного орудия. Потому что за пылающими обломками флагмана нашего бывшего командира остальной флот Ра'хаама прорывается через врата Складки в эту самую секунду. «Коды», «косы» и «сахт-ка», звездолеты, истребители и варп-метатели, оседлавшие бурлящую волну из миллионов сверкающих спор. Они устремляются в систему Авроры тысячами и тысячами кораблей, их слишком много, чтобы противостоять им, не говоря уже о том, чтобы одержать над ними победу.
Коэн выкрикивает приказы, и наш «Лонгбоу» вступает в бой, прорезаясь сквозь потоки огня и эти сверкающие сферы, рассекая тьму таким количеством огня, какое мы только способны выпустить.
Армада Несломленных прокладывает огромные дорожки сквозь надвигающуюся орду. Чернильная пустота космоса густеет от крови Ра'хаама, вязкой и скользкой. Но число его бесконечно, а сила неумолима, и когда Ра'хаам открывает ответный огонь и наши корабли начинают гибнуть, мы все понимаем, что есть только один способ положить этому конец.
– Как у нас дела, командир? – кричу я.
– Системы охлаждения реактора отключены, – отвечает де Стой. – Меры безопасности отменены.
– Сколько времени пройдет, прежде чем мы достигнем критического уровня?
– Три минуты. Будем надеяться, что твой план сработает.
– Если суждено умереть, умри на своем посту [2] .
Позади нас, у обшивки станции «Аврора», вспыхивает слабый всплеск радиации, реактор все ближе к перегрузке. Я помню ощущение нарастающего жара в ядре, мерцающий свет, кровь Кэт на моих руках. И я снова вижу это перед своим мысленным взором, это видение, этот сон наяву – станция «Аврора» снова и снова разлетается на куски.
2
Слова песни группы Iron Maiden «Die With Your Boots On».
Ра'хаам чувствует, что что-то не так, его арьергард [3] прекращает маневры, замедляет наступление.
Но врата Складки уже у нас на прицеле, осталось всего несколько мгновений, пока они не окажутся в зоне досягаемости, пока мы не откроем огонь, не разнесем их на куски и не поймаем врага в ловушку вместе с нами.
– Две минуты до критической перегрузки.
Голос в моей голове сказал, что я могу это остановить. Могу исправить. Но, вероятно, я не должен этого делать. Может, гибель станции, а вместе с ней и мечты о Легионе, когда та взорвется в гуще врага и превратится в пепел, – это лучшее, на что мы можем надеяться.
3
Часть войск (или флота), находящаяся позади главных сил.
Я тянусь к руке Скарлетт и крепко сжимаю ее.
Фин, стоящий рядом с ней, обнимает ее за талию.
Этот конец – не конец.
– Одна минута до критической перегрузки.
Мы еще увидимся.
Среди зве…
Галактика вдруг сотрясается.
В моей голове раздается грохот миллиарда штормов.
Я пошатываюсь от его силы, люди вокруг меня задыхаются, спотыкаются, битва снаружи стихает. Я вижу медальон на шее Скар – теперь он сияет калейдоскопическим огнем, разливающимся по мосту, эхом, ревом, криком рождения, он разносится по темноте и превращает все в ослепительно-белое.