Теперь заговаривает рикерит, голос которого напоминает скрип двери:

– И под «мы», дитя, ты, конечно, подразумеваешь нас. – Он переводит взгляд с Каэрсана на меня и хмурится. – Вы хотите, чтобы мы потратили последние силы и средства на то, чтобы помочь вам в исполнении этой совершенно безумной затеи? Даже если предположить, что ремонт удастся осуществить, кто может доказать, что ваше возвращение в прошлое что-то изменит?

– Если мы вернемся, то сумеем уничтожить Ра'хаама, прежде чем он успеет расцвести и распространить свои споры повсюду, – говорю я, и мой голос эхом разносится по пустой комнате. – Ради этого я здесь. Ради этого я была создана.

Сильдратиец качает головой и вздыхает.

– И все же, если ты не вернешься в свое время в целости и сохранности, то погубишь не только себя, но и всех, кто живет в этом времени. Ты просишь нас рискнуть и погасить последний свет в галактике.

– Ты уже обречен, глупец.

Все поворачиваются на голос Каэрсана, его взгляд блуждает по комнате и собравшимся советникам.

– Это не убежище, а могила. Вы прячетесь здесь, в тени, и молитесь, чтобы истинная тьма вас не настигла. Но она настигнет. И вы все это знаете.

Наблюдатель поднимается на ноги одним плавным движением.

– Ты присутствуешь здесь, несмотря на мои явные возражения, Звездный Убийца. Я не стану слушать советов того, кто уничтожил Сильдру, кто убил миллиарды ее детей за один миг, кто оставил тех, кто выжил, в одиночестве и на произвол судьбы.

– Милосердие – удел трусов, Наблюдатель, – рычит Каэрсан.

– Он не трус, – выплевывает старый рикерит. – Ты ничего не знаешь о том, что мы пережили, Звездный Убийца. Ничего не знаешь о цене, которую мы все заплатили.

– Я знаю, что тебе предоставляется шанс избежать этой цены. Этих страданий. Предстоит последняя славная битва за будущее всего сущего. – Каэрсан поднимает руки, затем медленно опускает их по бокам. – А вы по-прежнему дрожите при одной мысли об этом. Как дети. Как трусы.

Наблюдатель кривит губы.

– И это говорит трус, который мог встретиться с Ра'хаамом лицом к лицу, но сбежал.

Каэрсан, охваченный яростью, поворачивается к мужчине. Во мне бурлит сила, горячая, вибрирующая и оглушающая. Я воздвигаю ментальный барьер между Звездным Убийцей и дерзкими членами Совета. Моя полуночная синева потрескивает, встречаясь с его кровавой краснотой. Столкновение видно лишь мгновение. Бетрасканка и рикерит вскакивают на ноги, а Путеходцы, Тош, Тайлер и Лаэ одновременно поднимают свое оружие.

Кэл выходит вперед и кричит:

– Отец!

На один-единственный миг я ощущаю ярость, вспыхивающую в разуме моего любимого, его боевой инстинкт. Но Каэрсан лишь тихо усмехается, и его сила идет на убыль. Я постепенно снимаю щиты, напряжение в воздухе спадает.

Путеходцы, столпившиеся вокруг Звездного Убийцы, бледны, обмениваются тревожными взглядами – они знают, что у них нет надежды победить Каэрсана или меня. Лаэ шепчет что-то Тайлеру на ухо, положив руку ему на плечо. Наблюдатель остается на ногах, не сводя взгляда с человека, убившего его людей.

– Вот, значит, каково их предложение? – фыркает он, оглядывая своих коллег-советников. – Нам следует немедленно отправить этих попрошаек обратно на их корабль.

– Или, – поспешно добавляю я, вмешиваясь, пока эти двое не начали кое-чем мериться, – мы можем поговорить о спасении жизней. Не только ваших или наших. Всех жизней. Тогда и сейчас. Поверьте, я понимаю, как вы относитесь к Звездному Убийце. Я и сама его ненавижу. Но он единственный, кто знает, как доставить Оружие в наше время. А я не знаю. Он нужен нам живым.

– Ну а доберешься ты до своего дома, – говорит рикерит, – и что тогда?

– Тогда у нас с Каэрсаном состоится небольшая… дискуссия, – говорю я.

Звездный Убийца наблюдает за мной, холодный, властный. Даже если нам удастся пройти через все это и остаться живыми, если мы вернемся туда, откуда прибыли, конфликт между нами останется. Мы оба чувствуем, как схватка надвигается на нас со стремительной скоростью. Я знаю, что если одержу победу, то пущу в ход Оружие. Я отдам все, что у меня есть, чтобы уничтожить Ра'хаама.

Но, ох мамочки, эти «если» довольно больших размерчиков.

– Слушайте, факт в том, что без него у нас не получится вернуться в наше время. Поэтому умоляю вас, пожалуйста, как бы вам ни было тяжело, нужно забыть о своих чувствах и найти способ это преодолеть.

Рикерит качает головой:

– Ты просишь слишком много.

– Она просит ровно столько, сколько дала бы сама, – вступается за меня Кэл.

– …и что это значит?

Я расправляю плечи и глубоко вздыхаю.