— У вас нет денег, — догадалась Маргарет. — В Арлане подобные специалисты дерут втридорога. Почему бы, ваша светлость, вам не прогуляться в деревню и не спросить местных, кто у них заговаривает скотину и лечит бородавки.

— Вы хотите, чтобы я пригласил в свой дом ведьму? — у него даже веко задергалось от такой неслыханной дерзости.

— Откупитесь от нее несколькими серебряными канделябрами.

Теплое молоко наконец согрело желудок Маргарет, а хлеб его наполнил, и огонь так весело трещал в очаге, что она совершенно размякла и даже начала клевать носом. Ночь выдалась беспокойной, а утро наступило быстро, ведь если ты хочешь, чтобы все шло по-твоему, то вставай пораньше и начинай командовать на кухне. День, проведенный за чтением каракулей сумасбродного старика, принес с собой головную боль, и теперь хотелось лишь прогуляться перед сном да и забраться в кровать. Маргарет не больно-то верила, что они действительно найдут мифические сокровища, закопанные триста лет назад, но она была не из тех, кто упускает возможности.

— Пруденс, — донеслось до нее будто через густой туман, — так это мой папаша сотворил такое с Глэдис?

— Надо полагать, — она деликатно подавила зевок и выпрямила спину. — До этого я еще не дочитала. Первый дневник посвящен исключительно умозаключениям о том, где копать. Надо сказать, ваш отец был довольно энергичным человеком — в округе, кажется, не осталось древнего дуба или сосны, под которыми он бы не копал.

— Почему именно там? — отвлеченно спросил Рауль, явно думая о другом.

— Потому что эти деревья могли расти еще при жизни вашего великого предка и якобы могли служить ориентиром. По крайней мере, подробная карта местности вся испещрена крестиками. Кроме того, он вскрыл могилу жены Кристофа Анри, потому что согласно одной из теорий она была его величайшим сокровищем.

— Боже, — Рауль, вдруг побелев, вскочил и налил себе вина. — Прекратите. Все, о чем я могу сейчас думать, — эта несчастная экономка. Разве так можно поступать с живым человеком? То есть мой отец… он никогда не был жестоким, понимаете? Не из тех феодалов, кто дурно обращается с прислугой. Он даже охотиться предпочитал на птиц и редко на оленей. А что, если Глэдис Дюран была еще жива, когда с ней сделали это? Что, если ей было больно или страшно? Что, если он убил ее?

Покачав головой, Маргарет потянулась за новой порцией меда.

— Нам еще ничего толком не известно, — ответила она спокойно. — Подождите, пока мы прочитаем остальное. Вдруг все не так страшно, как вы успели себе вообразить.

— Вам легко говорить — речь ведь идет не о вашем отце!

Вздрогнув, она невольно стиснула шаль на груди.

— Мой отец мог до смерти запороть матросов, — ответила резко, сама не понимая, зачем признается в таком. — Я сама это видела однажды, когда мама придумала подняться к нему на корабль. На ней было белое нарядное платье, и палуба вся в крови… Не зря капитан отговаривал нас от злополучного визита, но она была такой упрямой. Упрямой и глупой.

На его породистом смуглом лице проступила растерянность.

— Пруденс… — пробормотал Рауль едва не виновато, а потом тряхнул головой, как будто отгоняя мух. — Стало быть, дубы и сосны, что еще?

— Еще он перекопал сад, а также хотел осушить болото, потому что оно появилось вместе с замком, но не успел.

— Еще и болото, — вздохнул он. — Кажется, у нас выйдет очень занятный месяц.

Она улыбнулась ему — не хотела, а просто как-то само собой так вышло. И он улыбнулся в ответ.

— Когда я был маленьким, отец прятал по замку разные штуки — коробки с шоколадом, или игрушки, или украшения, — рисовал карты и заставлял меня все это искать. Так что я отлично умею искать клады. Не переживайте, Пруденс, мы справимся в два счета. Тогда вы простите мне отказ от службы у герцога?

Этот человек то и дело выпадал из роли хозяина, разговаривающего с прислугой, и Маргарет поймала себя на мысли, что ее это вполне устраивает. Если бы он вел себя иначе, ей было бы куда сложнее оставаться в заброшенном замке с совершенно чужими людьми.

— Это зависит от того, сколько сокровищ окажется в сундуках. Кто знает, не потребую ли я свою долю.

Ухмыляясь, Рауль подмигнул ей.

— Я буду драться за каждый медяк до крови. В конце концов, мне еще выдавать замуж двоих сестер, а у вас лишь одна племянница.

И осекся, сообразив, что именно ляпнул. Вцепился в бокал вина, как в спасительную соломинку, и снова захлопали вверх-вниз ресницы. Господи, что за жалкое зрелище! Попадись этот птенчик ее отцу — и от него бы мокрого места не осталось.

— Ах, чтоб вас, — проворчала Маргарет, даже не удивившись. Ей лишь было жаль, что он испортил такую прекрасную игру. Они ведь просто отлично притворялись! А что теперь? Снова превращаться в суровую тетушку, которая придирается к неудачному жениху Пеппы? Такая скука.

— Простите, — выдохнул он виновато.

— И как давно вы знаете? — сухо спросила она, выведенная из себя его несдержанностью. Раз уж он взялся за роль хозяина, так нечего сворачивать с половины пути!

— С самого начала, — признался Рауль.