Здесь, в долине, полной солнца, виноградных лоз, любовных баллад и живописных пейзажей, поэты встречались на каждом шагу. Казалось, сама земля рождала их, наполняя воздух страстями. И холодные сердцем особы, подобные Маргарет, были в диковинку.

— Последние десять лет управляла большим особняком в Арлане. На мне были слуги, покупки, счета, — тут Маргарет снова не покривила душой.

— И вы можете предоставить рекомендации?..

— Виконтессы Леклер, — она достала из поясного кошеля письмо, которое приятельница написала под ее диктовку, и протянула его Жанне.

— И по какой причине вы решили оставить службу у виконтессы?

— Она собралась в монастырь, — не моргнув глазом объявила Маргарет.

— Диана? — изумилась Соланж. — Но мы обедали у нее на прошлой неделе, она выглядела такой оживленной… Бедняжка. Казалось, она уже полностью оправилась от смерти супруга.

— Чужая душа потемки, — благонравно отозвалась Маргарет. Она не боялась, что ее вранье раскроют, поскольку не собиралась надолго задерживаться в этом дряхлом замке. Ей всего-то и надо было — уличить графа Флери в вероломстве и неумении следовать своему слову.

— Скажите мне, Пруденс, достаточно ли у вас твердости характера, чтобы удержать в этих стенах одного скучающего графа? — заговорила Жанна, внимательно изучив рекомендацию. — Ибо именно такое условие поставила нам тетушка невесты: Рауль должен доказать, что способен прожить без карточных игр, скачек, балов, театра, общества актерок и танцовщиц хотя бы месяц… По мне, это испытание, с которым он не в состоянии справиться. Конечно, мы тоже будем здесь, чтобы уберечь его от побега в Арлан, но помощь нам бы не помешала.

— Вам нужно было нанять гренадеров, — ответила Маргарет отстраненно.

Соланж рассмеялась, а Жанна поджала губы.

— Такая мысль приходила нам в голову, — легкомысленно ответила младшая из сестер Флери, тряхнув локонами. — Но Рауль совершенно не переносит принуждения. Запри его здесь силой — и он обязательно удерет всем назло. Нет, тут нужен иной подход.

— Зачем же столько стараний для человека, который не желает совершить ради своей невесты даже такой малости? — уточнила Маргарет скептически. — Не проще ли вовсе отказаться от этой женитьбы?

Жанна опустила взгляд, а Соланж шепнула, интимно склонившись к Маргарет:

— Невеста богата… Дорогая Пруденс, если этот брак состоится, мы щедро отблагодарим вас.

— Или же, — она точно знала, что брак не состоится, поэтому осталась равнодушной к посулам, — вам следовало обратиться к хорошенькой особе, не обремененной высокой моралью. Уж она-то смогла бы удержать графа в четырех стенах.

— И такая мысль нам приходила в голову, — безмятежно кивнула Соланж, — но она разбилась о принципы Жанны.

— Что ж, — Маргарет поднялась, — мне все понятно. Позвольте взглянуть на пациента?

Таким образом, она наняла саму себя, не давая сестрам Флери возможности слишком долго поразмыслить над ее кандидатурой.

— Я провожу вас, — вызвалась Соланж, тоже поднимаясь. — Только прошу понять: мне вовсе не хочется самой соваться в крыло, которое занял Рауль. Когда он не в духе, это, знаете ли, весьма утомительно. Но вы, полагаю, справитесь.

О да, Маргарет в этом не сомневалась. Не пройдет и недели, как граф Флери окажется снова в Арлане — уж она-то об этом позаботится. И тогда она устроит брак Пеппы с куда более приличным человеком, вот увидите.

Будь его воля — Рауль бы никогда не женился.

Он любил женщин в целом, издалека, поскольку еще на родительском примере понял, что даже самый любящий муж будет стремиться на волю и даже самая кроткая жена не удержится от занудства.

Досточтимый папенька частенько приговаривал, мол, хочешь быть счастливым — избегай не огня и свинца, а венца.

И Рауль был твердо намерен следовать этому наставлению, да только… да только дела обстояли из рук вон худо.

Жанна винила в их бедах королей. Когда-то семья Флери вошла в список великих двенадцати вассалов Луи Беспечного, и им дарованы были обширные земельные наделы и право чеканить собственные монеты. А потом один из потомков Луи освободил крепостных, другой ввел единые деньги, третий начал советоваться с народом, четвертый запретил междоусобные войны, и стало нельзя в случае нужды ограбить соседа. И вот к чему это все привело.

Предки Рауля начали продавать кусок земли за куском, и он тоже продолжил эту традицию, поскольку не знал, как еще оплачивать роскошные экипажи, и вышколенную прислугу, и драгоценности для сестер, и породистых лошадей… Да стоит ли перечислять все траты, которые преследуют порядочного человека.