— Держу пари, моя мать ни разу в жизни не бывала на кухне, — сказала она с отвращением.

— И очень зря, — заметила Маргарет, — чего только не узнаешь на хорошей кухне!

— Кажется, мне следует дать какие-то распоряжения относительно обеда и ужина.

— Вовсе не обязательно.

— Интересно, сколько людей служит в доме виконтессы Леклер?

— Все меньше и меньше.

— Пруденс, что вам известно о Жозефине Бернар и ее тетушке?

— Весьма достойные люди.

Тут Маргарет взялась за веник и принялась сверлить графиню выжидательным взглядом, безмолвно намекая, что той пора и честь знать. Как прикажете подметать, когда под ногами путаются знатные дамы?

Жанна хотела что-то еще спросить, но Маргарет подняла свое орудие, и графиня вынуждена была ретироваться из кухни. То-то же, нечего тут шляться без всякого дела.

— Ах да, — сказала Жанна уже на пороге, — не накрывайте на Рауля: он никогда не спускается к завтраку.

Что же, это и неудивительно.

Оставив веник, Маргарет основательно подкрепилась вареными яйцами и вчерашними лепешками с джемом, размышляя о том, как скоро Рауль Флери сбежит из замка ради какого-нибудь распутства. И хороша же она будет, если проспит это событие без задних ног! Уж на что на что, а на бессонницу Маргарет никогда не жаловалась. Нет, тут нужно что-то придумать.

Ну а пока Мюзетта накрывала на стол, а «психически неуравновешенный пациент» преспокойно дрых наверху, наступило самое подходящее время, чтобы смахнуть пыль с облезлых статуэток в комнате экономки.

***

Однако граф Флери вышел к столу, благоухая одеколоном и сверкая улыбками. Маргарет, которую пригласили в столовую, мрачно смотрела на него: ямочка на подбородке, черные кудри, угольные глаза, смуглая кожа, изящество в каждом движении. Природа добра, награждая беспомощных существ приятной внешностью, ведь как иначе им еще выжить? Неудивительно, что Пеппа потеряла остатки разума: слегка потрепанный лоск Рауля мог смутить глупую девочку.

Была в нем некая куртуазная раскованность, он одинаково непринужденно обращался как к сестрам, так и к прислуге, засыпав хихикающую Мюзетту ворохом похвал.

— Я вот что подумал, милая Пруденс, — объявил он, щедро намазывая горячие булочки маслом, — да ведь ваш опыт экономки у виконтессы Леклер — это настоящая находка. Поможете мне с ревизией этих руин. Надо найти ценности, которые не распродал наш уважаемый папаша, и дораспродать их прежде, чем выставить семейный склеп на аукцион.

— Какой еще аукцион, — удивилась Маргарет, — если кроме герцога Лафона…

— Продать замок? — вдруг закричала Жанна, да так неожиданно и пронзительно, что Соланж от испуга со звоном уронила тарелку. — Ты собираешься продать замок?! Родовое имение семьи, дарованное своему верному вассалу еще Луи Беспечным? Я ни за что не позволю совершить такое кощунство!

— Если на вырученные деньги ты обновишь мой гардероб и купишь мне того серого жеребца, которого мы видели на прошлых бегах, — высказалась Соланж, демонстративно наморщив носик от этих воплей, — то я на твоей стороне, братец.

— Ни за что, — Жанна вскочила на ноги, ее голова тряслась от бешенства, — никогда. Только через мой труп!

— Свадьба требует расходов, — спокойно заметил Рауль.

— Но ведь для этого ты и выбрал богачку, чтобы не думать о таких глупостях!

— Ну что ты, — бросив на Маргарет быстрый взгляд, громко возразил он, — я женюсь по любви. И мне бы не хотелось вступать в брак в качестве нищего, но красивого трофея.

Не удержавшись, Маргарет фыркнула и тут же закашлялась.

— Этого не будет! — крикнула Жанна. — Не будет!

И покачнулась. Мюзетта подхватила ее и повела наверх, что-то успокоительно приговаривая. Соланж равнодушно посмотрела вслед старшей сестре.

— И отчего она у нас такая одержимая? — задала она риторический вопрос. — Честь семьи то, честь семьи се… Я тебе так скажу, дорогой Рауль, выдайте мне хорошего мужа — и я навеки забуду фамилию Флери. Что от нее толку в наши-то времена! Ты слышал, что барон Бриан поступил на службу к алхимикам и теперь похваляется своим заработком, как обыкновенный клерк?

— Не может такого быть, — охнул он, явно опечалившись злополучной судьбой своего знакомого.

— Это все Их Величество Гийом Восьмой Деятельный, — с умным видом вздохнула Соланж, — и его идеи о ценности труда для всех сословий…

— Бог ты мой, — с веселым и фальшивым волнением воскликнул Рауль, — девочка моя, неужели ты где-то раздобыла газету? Обещай мне никогда больше не читать эту дрянь!

— Да ну тебя, — надулась Соланж, — не такая уж я и дурочка, как вы с Жанной считаете.