Шрифт:
Наверное, я мог – должен был! – спросить Харпер о чем-то. Например, о том, как прошел остаток торжества или когда она вернется в Нью-Йорк. В чем в чем, а в вопросах романтики тренировок мне явно недостает – как бы смешно это ни звучало.
Едва мы заходим в дом, мама начинает хлопотать вокруг папы. С ним здесь уютнее – дом не кажется пустым, как когда я приехал утром.
Мама идет наверх, а я – на кухню. Папа следует за мной.
– Готов к матчу против Лос-Анджелеса? – спрашивает он, пока я наливаю себе воды. – Это ж совсем скоро!
Я смотрю на холодильник. На нем, закрепленное двумя магнитами, гордо висит расписание игр «Вульфс».
– Да, готов.
Папа прислоняется к тумбе:
– Ты не радуешься началу сезона.
– Еще как радуюсь!
– А твое лицо, сынок, говорит другое.
Я закатываю глаза:
– Просто… кое-кого встретил.
Нет, все это звучит не так. Харпер не «кое-кто». И мы не просто встретились. Мы с папой никогда особо моих девушек не обсуждали – разве что он изредка поддразнивал меня, когда я был помладше. Да раньше мне и не хотелось говорить о девчонках – вплоть до недавних пор. Но папа, вопреки моим ожиданиям, удивленным не выглядит.
– Тебе мама рассказала? – спрашиваю я.
– Только упомянула какую-то девушку, без подробностей.
– Когда успела? – Я ведь никуда от них не отходил!
Папа усмехается:
– Утром ты витал в облаках.
Я вспоминаю о сообщении, на которое Харпер так и не ответила – лишь прочитала.
– Вряд ли у нас с ней что-то выйдет.
– Полагаю, она живет далеко от Сиэтла?
Я киваю:
– Ага. В Нью-Йорке.
– В Нью-Йорке? Так пригласи ее сюда, познакомь со мной и мамой!
– Вы ее и так знаете. Это Харпер Уильямс.
– Харпер Уильямс? – папа сначала удивляется, а потом печально вздыхает: – Дочь Пола?
Я сглатываю комок в горле и киваю:
– Ага.
– Я все думал, что потом случилось с его семьей.
– Они… в порядке.
Тут у меня звонит телефон. Я стремительно выхватываю его из кармана и… на экране совсем не то имя, которое я ожидал.
– Погоди, я отвечу, пап, – говорю я.
– Давай! – кивает он.
Я отодвигаю дверь и выхожу на террасу позади дома. Смотрю на качели, которые родители поставили, еще когда я едва начал ходить, и так и не убрали. Наверное, берегут для моих детей. Возможно. Раньше такая мысль мне в голову ни разу не приходила.
– Привет, Кэт.
– Дрю! – высоким, радостным голосом отвечает девушка. – Как дела?
«Мне грустно. Я устал. Я в растерянности».
– Нормально. А у тебя?
– Чудесно! Ты видел мое сообщение? Я скоро приеду в Сиэтл.
– Да, видел. Извини, что так и не ответил. Я просто…
– Да не переживай! Знаю – ты постоянно занят. Просто хотела рассказать. Надеюсь, сможем увидеться?
Я щипаю себя за переносицу и выдыхаю:
– Кэт, послушай. В моей жизни ничего не поменялось. Я по-прежнему…
– Дрю, я еду в Сиэтл смотреть квартиры. В том филиале наконец-то открылась вакансия. В конце сентября выхожу на работу!
– Поздравляю, – говорю я.
– Ты вроде искал жилье у набережной? Я подумываю тоже остановиться где-то там. Вот в Фениксе никаких видов на воду нет. Меня уже достало жить в пустыне.
– Да, в пустыне с водой так себе, – выдаю я совершенно тупую фразу. – Слушай, Кэт…
– Дрю, давай начнем с малого. Погуляем пару раз и посмотрим, как все пойдет. Знаю – расписание у тебя жесткое. В этот раз постараюсь отнестись с пониманием.
– Я влюблен в другую девушку, – срываюсь я.
Повисает долгая пауза. Затем Кэт спрашивает:
– У вас все серьезно?
Вряд ли. Кто влюбляется за неделю? Только дураки. Однако я думаю о смехе Харпер. Ее глазах, ее насмешках. Судя по всему, я и есть дурак.
– Да.
– Оу.
– Прости меня, – извиняюсь я и даже не знаю, за что.
Мы расстались почти год назад. За прошедшее время я ни разу не намекал Кэт, что хоть как-то заинтересован в отношениях с ней. Однако мне все равно стыдно. Чужой боли радуются только психопаты.
– Нестрашно, – отвечает Кэт. – Рада за тебя.
– Спасибо, – не менее фальшиво говорю я. – Все равно пересечемся как-нибудь, да?
– Наверное.
– Пока, Кэт.
– Пока, Дрю.
Я вешаю трубку и молча стою, глядя на двор. А затем направляюсь в дом.
Глава восемнадцатая. Харпер
Я сижу на полу, на холодной плитке в ванной, и смотрю на заходящее за окном солнце. Тут звонит телефон: Амелия. Я всерьез думаю не отвечать. Не хочу ни с кем говорить. Да и вообще хоть что-то делать, если честно.