– Обязательно разбуди меня перед отъездом.

Я сглатываю. Кажется, Харпер чувствует все то же, что и я, – и от этого голова идет кругом. А вдруг мне следует хоть отчасти рассказать о том, что на душе?

– Хорошо. Разбужу.

– Харпер! – снова кричит кто-то.

– Иду, – отвечает она, а затем берет меня за руку и крепко сжимает. – Дрю, с ним все будет хорошо.

Я киваю, чувствуя, как в горле снова встает комок – и от утешения, и от понимания того, что, по мнению Харпер, я переживаю только из-за папы, а она сама тут ни при чем.

Харпер отпускает мою ладонь – и вновь исчезает в веселом гуле празднования. Я краем глаза смотрю на компанию девушек на танцполе, а затем ухожу от тента и направляюсь в главное здание. Оно совершенно пустое – ощущение странное.

Я прохожу через гостиную, поднимаюсь по лестнице, держась за поручень – жалкая попытка продлить путь до нашей с Харпер комнаты.

Внутри царит настоящий бардак. Ни я, ни она, однако, не отличаемся любовью к порядку.

Одежда раскидана. На всех доступных поверхностях сохнут купальники. Кровать не застелена.

Я достаю свою сумку из угла, куда ее убрал. Методично разбираю привезенную с собой одежду: складываю ее в стопки, а затем утрамбовываю в сумку. Вещи Харпер я тоже аккуратно складываю – хочу чем-то занять руки. Разобравшись с одеждой, иду в ванную и забираю предметы личной гигиены. Чищу зубы, упаковываю зубную щетку и пасту. После ставлю телефон на зарядку и проверяю, нет ли сообщений от мамы. Ни одного. Затем смотрю часы приема в больнице – с девяти.

Отсюда до центра Бостона – три с половиной часа. Выехать надо в пять тридцать. От одной мысли накатывает усталость. Вчера я спал плохо: сначала долго ждал, пока Харпер вернется, а потом заснул, прежде чем это случилось.

Я выключаю свет, раздеваюсь до боксеров и залезаю в постель. Закрываю глаза. Вот бы отключить мысли и сразу заснуть! В голове миллионы вопросов без единого ответа – и так по кругу. Издалека еле слышно доносятся звуки празднования.

Спустя какое-то время я решаю проверить телефон. Час сорок пять. Я, видимо, так и не заснул. Харпер до сих пор нет, а в доме – ни звука. Судя по всему, свадьба до сих пор продолжается.

Я включаю свет и снова одеваюсь. Какой смысл лежать в кровати, если я все равно не усну?

Напоследок прибравшись в комнате, сажусь на диван. Уезжать, не попрощавшись с Харпер, кажется неправильным. Поэтому я листаю соцсети на телефоне, пока не слышу, как поворачивается ручка двери. В половине третьего.

Дверь распахивается, и в комнату заходит Харпер. Оглядывает голубыми глазами комнату. Кровать. Стопку своей аккуратно сложенной одежды. Сумку у моих ног. Меня на диване.

Я встаю:

– Привет.

– Привет.

Туфли со стуком падают на пол. Харпер снова босиком.

– Ты уже все собрал, – подмечает девушка.

– Все равно не усну – почему бы не уехать сейчас? Доберусь сначала до дома родителей, а потом, когда больница откроется для посетителей, направлюсь туда.

– Да. Конечно.

Харпер проводит рукой по волосам, окончательно распуская то, что осталось от профессиональной прически. Я предпочитаю, когда они взлохмачены.

– Мама больше не звонила? Не писала?

– Нет. Надеюсь, это и хорошо.

– Да. Скорее всего, – кивает Харпер.

Мы стоим и смотрим друг на друга. Между нами – столько всего недосказанного. По крайней мере, у меня точно.

– Что ж… спасибо, что позвала меня на недельку. Рад был выполнить твои требования: не гладить шорты и заниматься достойным видом спорта.

Харпер закатывает глаза – и уже кажется менее потерянной, более похожей на себя.

– Мы оба знаем, что это ты помог мне, Галифакс. Тебе спасибо.

– Да где я помог? Ты бы и без меня справилась.

И я говорю это честно. Харпер куда сильнее, чем считает сама.

Я столько всего хочу ей сказать! О ее отце, о книге, обо всем, чем она поделилась со мной на этой неделе. Но меня не оставляет страх, что это прозвучит неискренне, и одно упоминание разрушит волшебство пережитых моментов, лопнет его, словно мыльный пузырь.

Харпер дергает плечом:

– Кто знает.

Она делает шаг вперед и обнимает меня – жмется, как вечером на катере, когда я совершенно иначе представлял нашу последнюю ночь в этой комнате.