Джульетта показала на небо:

— Смотрю на звезды. Каждая из них похожа на наше солнце, но они очень далеко.

— Я знаю про звезды, — сказала Элиза. — У некоторых из них есть имена.

— Имена?

— Да. — Элиза откинула голову на плечо Джульетты и какое-то время тоже смотрела на небо. В лесу завыло неизвестное существо. — Видишь те звезды? Тебе не кажется, что они похожи на щенка?

Джульетта прищурилась и посмотрела на небо.

— Может быть, — сказала она. — Да, пожалуй, так и есть.

— Мы можем назвать эти звезды Щенком.

— Хорошее имя, — согласилась Джульетта. Она засмеялась и вытерла глаза.

— А эти похожи на человека, — Элиза показала на широкую россыпь звезд, отслеживая пальцем контуры человеческой фигуры. — Вот его руки и ноги. А вот голова.

— Да, я вижу, — подтвердила Джульетта.

— Можешь дать ему имя, — разрешила Элиза.

Глубоко в лесу невидимое животное завыло снова, и щенок Элизы выдал похожий звук. Джульетта почувствовала, как по щекам катятся слезы.

— У него уже есть имя, — тихо сказала она.

Ближе к ночи костры стали гаснуть. Тучи проглотили звезды, а палатки — детей. Джульетта увидела, как в одной из палаток движутся тени: кое-кто из взрослых слишком нервничал и не мог заснуть. Где-то неподалеку еще жарили полоски мяса животного, которого Соло застрелил из винтовки, — это был длинноногий олень. Джульетту восхитило, как преобразился Соло за последние три дня. Человек, выросший в одиночестве, теперь стал лидером у этих людей; он был более подготовлен к выживанию в мире, который они обрели, чем любой из них. Джульетта скоро попросит провести еще одно голосование. Ее друг Соло может стать отличным мэром.

Вдалеке над костром виднелся человеческий силуэт. Человек ворошил костер палкой, чтобы гаснущие угли дали большего тепла. Люди Джульетты боялись только облаков и огня. Огонь в укрытии означал смерть, а облака поглощали тех, кто осмеливался уйти. И все же, когда облака сомкнулись над головой, а пламя разгорелось выше, они подарили им всем уют. Облака были своего рода крышей, а огонь дарил тепло. Здесь было меньше поводов для страха. И когда яркая звезда внезапно показалась сквозь просвет в облаках, мысли Джульетты, как и всегда, вернулись к Лукасу.

Однажды он сказал ей, разложив звездную карту на кровати, где они занимались любовью, что у каждой из этих звезд, возможно, есть свои планеты-миры, и Джульетта вспомнила, что не смогла осознать эту мысль. Она была дерзкой. Невозможной. Даже увидев еще одно укрытие, даже увидев картину из десятков углублений в земле, простирающихся до горизонта, она не могла представить существование этих других миров. И тем не менее, вернувшись с очистки, она ожидала, что другие поверят ее очень уж смелым заявлениям...

За спиной хрустнула упавшая ветка, зашелестела листва, и Джульетта предположила, что это вернулась Элиза, пришла пожаловаться, что не может заснуть. Или это идет Шарлотта, которая сидела с ней вечером у костра и почти все время молчала, хотя, похоже, ей многое хотелось сказать. Но, повернувшись, Джульетта увидела Кортни. Она держала что-то, исходящее белым паром.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросила Кортни.

Джульетта освободила для нее место, и ее старая подруга уселась рядом на одеяло. Она протянула Джульетте горячую кружку с каким-то напитком, отдаленно пахнущим чаем... но более пикантным.

— Не спится? — спросила Кортни.

Джульетта покачала головой:

— Просто сижу и думаю о Люке.

Кортни обняла плечи Джульетты.

— Мне очень жаль, — сказала она.

— Все хорошо. Всякий раз, когда я вижу звезды, это помогает взглянуть на вещи в перспективе.

— Да? Тогда помоги мне.

Джульетта задумалась, как это сделать лучше всего, и поняла, что у нее почти нет для этого слов. Было только ощущение этой необъятности — бесконечных возможных миров, — которое каким-то образом наполняло ее надеждой, а не отчаянием. А превратить такое в слова непросто.

— Вся земля, которую мы видели за последние дни... — заговорила она, пытаясь осознать свои чувства. — Все это пространство... У нас нет ни времени, ни людей, чтобы его заполнить.

— Но ведь это хорошо? — спросила Кортни.

— Думаю, да. И еще я начинаю думать, что те, кого мы посылали на очистку, были хорошими людьми. Что было много таких же хороших людей, как и они, которые просто молчали и боялись действовать. И сомневаюсь, что когда-либо был мэр, который не хотел бы создать больше места для своих людей, не хотел бы выяснять, что не так с внешним миром, не хотел бы прекратить эту чертову лотерею. Но что люди могли сделать, даже мэры? Не они принимали решения. На самом деле не они. Те, кто принимал решения, держали наши амбиции в узде. Кроме Люка. Он не стоял у меня на пути. Он поддерживал то, что я делала, даже когда понимал, что это опасно. И вот мы здесь.