Шарлотта глотнула сока.

— День, два. Может, три. Я из-за него реально похудею. Даже не уверена, полетит ли он.

Два последних дрона улетели не дальше первого. И это начало приводить ее в отчаяние.

— Хорошо. — Он снова потер лицо, и ладони приглушили его голос. — Скоро нам придется решать, что делать. Если мы ничего не предпримем, этот кошмар затянется еще лет на двести, а мы с тобой столько не проживем.

Он хотел рассмеяться, но смех перешел в кашель. Дональд вытащил из кармана носовой платок, и Шарлотта отвернулась. Она смотрела на темные экраны мониторов, пока брат не справился с приступом.

Ей не хотелось в этом признаваться, но она склонялась к тому, чтобы ни во что не вмешиваться. У нее возникло впечатление, будто судьбой человечества управляет несколько точных машин, а компьютерам она была склонна доверять гораздо больше, чем брат. Она годами управляла дронами, способными летать самостоятельно, принимать решения, какие цели поразить, и направлять ракеты в нужные точки. Она часто ощущала себя не пилотом, а скорее жокеем — человеком, передвигающимся на лошади, которая вполне самостоятельно может участвовать в гонках, и наездник нужен ей лишь для того, чтобы иногда направлять или поощрительно крикнуть.

Она снова взглянула на цифры в отчете. Сотая доля процента будет решать, кто останется жить, а кто умрет. И большинство умрет. К тому времени, когда это произойдет, они с братом будут или спать, или сами будут давно мертвы. Цифры делали этот грядущий холокост таким... неопределенным.

Дональд указал на отчет папкой.

— Ты заметила, что Восемнадцатое поднялось на две позиции?

Она это заметила.

— Тебе не кажется, что ты становишься чрезмерно... вовлеченным?

— У меня с этим укрытием связана история, — ответил он, глядя в сторону. — Вот и все.

Шарлотта нерешительно замолчала. Ей не хотелось давить на брата, но она не смогла пересилить себя.

— Я имела в виду не укрытие, — сказала она. — Ты кажешься... разным при каждом разговоре с ней.

Дональд глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул.

— Ее послали на очистку, — сказал он. — Она побывала снаружи.

Шарлотта на миг решила, что больше он на эту тему ничего не скажет. Словно этого было достаточно, словно это объясняло все. Брат выдержал паузу, то поглядывая на сестру, то отводя взгляд.

— После такого возвращаться не предполагается, — произнес он наконец. — Не думаю, что компьютеры приняли это в расчет. И не только то, что она выжила, но и то, что Восемнадцатое укрытие держится. А по всем расчетам они должны были погибнуть. Если они прошли через такое и выжили... начинаешь гадать, не они ли подают нам надежду.

— Это ты гадаешь, — поправила его Шарлотта и помахала листком бумаги. — А мы никак не можем быть умнее этих компьютеров, братец.

Дональд погрустнел.

— Зато мы можем проявлять больше сочувствия, чем они, — возразил он.

Шарлотта подавила желание спорить. Ей хотелось напомнить брату о том, что Восемнадцатое укрытие заботит его из-за личного интереса. А если бы он был знаком с людьми из любого другого укрытия — если бы знал их истории, — то стал бы переживать за них? Жестоко такое предполагать, но, скорее всего, это правда.

Дональд кашлянул в платок. Заметил взгляд Шарлотты, посмотрел на сгустки крови на ткани, отложил платок.

— Я боюсь, — сказала она.

— А я не боюсь, — покачал головой Дональд. — Я не боюсь этого. Не боюсь умереть.

— Знаю, что не боишься. Это очевидно, иначе ты обратился бы к врачу. Но чего-то же ты должен бояться.

— Я и боюсь. Много чего. Боюсь быть похороненным заживо. Боюсь поступить неправильно.

— Тогда ничего не делай. — Мысленно она умоляла его прекратить это безумие, их изоляцию. Они могли снова заснуть и предоставить все машинам и богомерзким планам, составленным другими. — Давай ничего не будем делать, — взмолилась она.

Брат встал, пожал ей руку и повернулся, собираясь уходить.

— Это может стать самым плохим решением, — негромко ответил он.

12

УКРЫТИЕ 1

Ночью Шарлотте приснился кошмар: она во сне летала.

Она села на койку, будто в птичье гнездо, и та заскрипела в ответ пружинами. Шарлотте все еще представлялось, как она падает сквозь облака, а в лицо ей бьет тугой ветер.

Всегда сны о полете. Сны о падении. Бескрылые сны, в которых она не может управлять в полете собой или набирать высоту. Пикирующая бомба, цель которой человек и его семья. Тот поворачивается в последний миг, заслоняет глаза от полуденного солнца, и перед ударом она успевает узнать отца, мать и брата. Затем удар и потеря сигнала...