– Ну хоть так, – вздохнул гном.

– Не пыхти, борода, – подбодрил приятеля Лёха. – Изменить отношение людей к чему-то – дело небыстрое. Тут много чего одновременно менять надо. Помнишь, что я тебе про храмы пятерых говорил?

– Это ты про новые постройки? – уточнил Родри. – Помню. И Кержак помнит. Мы с ним несколько дней назад как раз обсуждали, с чего лучше начать.

– И к чему пришли?

– Да вот спорим: с больших городов начать или с маленьких.

– Сказал же, начинайте с тех, что ближе всего к уделу, – фыркнул Лёха. – Тогда проще всего всем объяснить будет, с чего вдруг первородные в жреческие дела полезли. Мимо ехали, увидели и пожалели.

– И не поспоришь… – подумав, развёл руками Родри.

– Вот и не спорь, – усмехнулся Лёха. – Есть вещи, о которых вы тут и не слышали, а в моём мире они каждый день в ходу.

– Уж это я давно понял, – усмехнулся Родри, пыхнув клубами ароматного дыма из трубки.

Вязкую тишину нарушал только стук падающих капель. Где-то там, в глубокой, беспросветной темноте просачивалась вода и, скатываясь по своду потолка, разбивалась о пол, покрытый огромными каменными плитами. Некто в незапамятные времена создал этот коридор и то, чем он заканчивался. Что это было раньше, не знал никто. Но теперь этот коридор стал входом в преддверие чертогов проклятого. Два старых шамана, хранители этого зловещего места, не рисковали проникнуть в его тайны. Любого святотатца, рискнувшего сунуть нос в запретное, постигала ужасная участь.

Вот и сейчас оба старика растерянно топтались у входа в подземелье, не решаясь переступить порог. Ведь хозяин не звал их, а для большого камлания время ещё не наступило. Но равномерный стук капель в коридоре не давал им покоя. Оба шамана отлично понимали, что с ними будет, если священное место зальёт вода. Адепты проклятого не простят. И счастье, если с них просто сдерут шкуры. Проклятый любит боль и ужас, и его служители умеют доставлять своему хозяину удовольствие, пытая жертвы по несколько дней.

Но выяснить, что происходит, было просто необходимо. В противном случае наказания не избежать. Вот и топтались старые шаманы у входа в капище, мрачно поглядывая друг на друга.

– Нужно что-то решать, – хрипло начал разговор один из старцев, покосившись на напарника.

Тощее тело говорившего казалось высушенным от степного солнца. Лицо было изрезано глубокими морщинами, словно печёное яблоко, а глаза блёклые и выцветшие. Но, несмотря на возраст, он всё ещё стоял прямо, а руки, сжимавшие резной посох, были крепкими. Шкуры, прикрывавшие его тело, вытерлись, но старик и не думал их выбрасывать. Вся поверхность этой странной одежды была украшена рунами запретного языка, а пояс, сплетённый из тонких полосок кожи, сплошь покрывали крошечные костяные фигурки, искусно выточенные неизвестным мастером.

– А что тут решать? – растерянно прокаркал его напарник. – Входить в капище нам запрещено, но там откуда-то взялась вода. И наш долг узнать, откуда.

– Но долг не даёт разрешения нарушить запрет, – возразил первый шаман. – Отправь к Первому ворона с известием. Позволит войти – войдём и посмотрим. Нет – будем ждать.

– Чего?

– Когда они соберутся на большое камлание или когда примут нужное решение. Другого выхода я не вижу.

– Согласен. Для нас это выход, – подумав, нехотя кивнул шаман.

Старики степенно двинулись в обход холма, в недрах которого находилось капище. В сотне шагов от провала, которым начинался вход, стоял старый потрёпанный шатёр, обшитый кошмой. Над входом в шатёр, вцепившись когтями в старый выцветший от времени войлок, нахохлился огромный, старый ворон. Увидев шаманов, птица насмешливо сверкнула бусинами глаз, огромный клюв раскрылся, и над степью раздался долгий, хриплый крик:

– А-р-р, старые пни напуганы.

– Заткнись! – дружно огрызнулись старики.

– Никто не любит правду, – послышалось в ответ.

– Ты слишком много себе позволяешь, вестник. Тебе надоела твоя жизнь? Скажи, и я с удовольствием украшу свой посох твоим черепом, – пригрозил первый шаман.

– Ты хочешь напугать смертью того, кто регулярно приносит ей известия? – продолжал насмехаться ворон.

– Однажды ты переступишь черту, – прорычал шаман, поднимая посох.

– Все её однажды переступают, – каркнул ворон. – Чего вы хотите от меня?

– Ты должен передать Первому весть. В коридоре капища откуда-то появилась вода. Войти без разрешения мы не можем, но проверить, что там происходит, нужно. Первый должен передать с тобой разрешение на наш вход в капище.

– Должен?! – встопорщив перья, переспросил ворон. – Не много ли ты на себя берёшь, человек?

– Да как ты смеешь?! – взвыл старик, замахиваясь на вестника посохом.

– Только попробуй! – каркнул ворон, раскидывая крылья и широко разевая клюв. – Моё последнее проклятье заставит вас выть даже за краем.

Вздрогнув, первый шаман медленно опустил посох и, с ненавистью глядя на ворона, тихо произнёс:

– Придёт время, и я лично заставлю твои кости плясать для меня танец весны.