— Бог? — едва слышно спросила Бесс.

Он промолчал.

— Ты веришь?

— Тебя удивляет?

— Мы никогда об этом не говорили.

— Повода не было.

— Немного странно, что человек, способный перестраивать людей по своему, точнее, по их желанию, верит в Бога, — произнесла вампиресса.

— Работа фрикмейстера основана на чистой науке, — ответил Паскаль. — Я понимаю, как работает генофлекс, как работает биочип, но не понимаю — и никто не понимает! — почему генофлекс не способен воссоздавать мозг, ни головной, ни спинной, но при этом спокойно копирует нервные окончания, волокна, в общем, всю прочую структуру. А ещё я не понимаю — и никто не понимает! — почему появились барьеры: и «двадцать пять» и «шестьдесят шесть». Почему до какого-то предела человека копировать можно, а на шестидесяти шести процентах включается механизм самоуничтожения и происходит разлом? Как получилось, что в нас уже тысячи лет заложена защита от полного копирования? И почему именно шестьдесят шесть процентов? Да, я создаю людей, лишаю их образа и подобия, и за это, наверное, отправлюсь в ад, но я вижу, что за пафосом научных речей скрывается непонимание тех линий, которыми нам очертили периметр дозволенного.

— А если завтра кто-то сумеет объяснить, почему существует «барьер 66», ты перестанешь верить?

— Не объяснит, — качнул головой фрикмейстер.

— А если?

— Объяснить — это значит преодолеть. Преодолеть «барьер 66» очень желательно, корпорации готовы на всё, чтобы это сделать, над задачей работает куча научных центров, но за тридцать прошедших лет никто даже не приблизился к разгадке.

— То есть бессмертие невозможно?

— На нынешнем этапе — нет.

— Тогда откуда берутся слухи?

— Из веры в то, что это возможно. — Он слегка удивился вопросу. — Или из надежды. Из тех нескольких недель, когда все верили, что побочный эффект станет для человечества Священным Граалем. Из того, что генофлекс уже умеет делать и делает. Но в первую очередь — из веры. — Паскаль посмотрел на стакан так, словно только что его увидел, хмыкнул и одним глотком выпил виски. — Все хотят жить вечно.

— Только из-за этого? — уточнила Бесс.

— Ну, ещё, наверное, из-за того, что Лаборатория биомеханического моделирования уничтожена в результате взрыва бытового газа и последовавшего за ним пожара. Трагедия произошла в рабочее время, все ведущие сотрудники были на местах, и все погибли.

— И все погибли?

— Все.

— Такие истории являются идеальной питательной средой для конспирологических теорий, — протянула вампиресса.

— Согласен, — кивнул фрикмейстер. — Когда я узнал об этом, то сразу подумал, что корпорации нахимичили с патентом и заметают следы. Но ошибся: корпорации честно платят наследникам сотрудников их долю от продаж генофлекса. Небольшую долю, но, по нашим с тобой меркам, деньги они получают космические. Вот и выходит, что или Лаборатория погибла случайно, или дело в чём-то другом.

— В чём? — не удержалась Бесс.

— Ваня не рассказывал?

— Мы никогда об этом не говорили, — ответила вампиресса. — Я не интересовалась.

— Раз не интересовалась, то для тебя станет новостью тот факт, что в Биобезопасности существует внутренняя инструкция № 2323, аналогичные документы есть в полиции и во всех спецслужбах мира, тех номеров я, конечно, не знаю, а этот Ваня назвал, я и запомнил. Так вот, инструкция № 2323 гласит, что за любые достоверные материалы, имеющие отношение к Лаборатории биомеханического моделирования, полагается три миллиона. Видимо, по одному от каждой корпорации большой тройки. Но это не самое главное. За достоверную информацию о выживших сотрудниках Лаборатории — триста миллионов.

— Выживших?

Паскаль развёл руками:

— За что купил, за то и продаю. Но я думаю, эти инструкции появились не на пустом месте, потому что их выпустили не сразу после гибели Лаборатории, а через двенадцать лет. И по слухам, подтверждения которых ты, разумеется, не найдёшь, инструкции появились после того, как были обнаружены документы и какие-то материалы с грифом Лаборатории. Вот корпорации и объявили награду: мол, если артефакты старые, за наградой никто не явится, а если новые, то триста миллионов не такая уж большая цена за разгадку тайны.

— То есть гибель лаборатории была подстроена? — прищурилась вампиресса.

— Это одна из версий, конспирологическая. — Паскаль посмотрел на бутылку, но, учитывая предстоящее свидание, решил на алкоголь не налегать. — Если убрать всё лишнее, она гласит, что, открыв побочный эффект, специалисты Лаборатории продолжили исследования, определили все недостатки нынешней версии генофлекса, поняли, что с ним не так, и, поскольку они были гениями, открыли «золотой» генофлекс. Идеальный. Настоящий Священный Грааль, дарующий физическое бессмертие.

— И за это их убили?

— И поэтому они сбежали, имитировав свою смерть.

— Зачем? — Бесс изумлённо хлопнула ресницами.

— А как бы поступила ты? — вдруг спросил фрикмейстер.

— Ты серьёзно?

— Разумеется, серьёзно, — твёрдо ответил Паскаль. — Ты можешь представить планету, населённую бессмертными людьми? Я — нет. Даже пытаться не буду. До тех пор, пока мы живём на одной маленькой планете, открытие физического бессмертия приведёт или к войне, или к жуткому кризису перенаселения.