– Как вас зовут, молодой человек?

– Жюль. Я тут работаю у кафе. Рисую.

– Художник в этом районе редкость, – заметил Доминик.

Парнишка побледнел.

– Вы можете проверить, мсье комиссар, меня тут все знают. Так и знают – как Жюля.

– Когда они уехали?

– Да минут за сорок до вашего приезда. Если бы вы позже появились, я бы не услышал. Уже время идти домой.

Ну хоть какая-то польза от спешки. Просить Доминика пробить красный «Пежо» с запоминающимися номерами не пришлось – тот уже взял задачу в работу. Кристиан сделал глоток кофе и посмотрел в потолок.

Неужели все это происходит на самом деле?

Двадцать пять лет назад

– Вам нужно это подписать.

Перед ней положили несколько бумаг, заполненных мелким печатным текстом. Документы. Какие документы? Зачем ей документы? Нет никакого смысла в бумажках, когда за ними отсутствует смысл. Смысла в ее жизни больше не было. Или же его предстояло найти. Пока мозг отказывался усваивать информацию. Ей о чем-то говорили, приносили соболезнования, ее долго допрашивала полиция.

Она отвечала монотонно, в этих ответах не было жизни. И надежды тоже не было. Просто голая информация, неизвестно насколько соотносящаяся с реальностью. В новой реальности не было будущего. В старой остался целый мир. А она застряла на границе, не в силах сделать шаг вперед или назад. Какая причудливая игра судьбы. Если бы это происходило не с ней, выдался бы хороший повод проанализировать, набросать версии.

– Ваша страховка не позволяет нам поддерживать жизнь вашей дочери. У вас семьдесят два часа. Либо нужно заключить договор на соответствующие услуги, либо забирайте дочь, либо мы будем вынуждены отключить аппаратуру.

Какой неприкрытый шантаж.

Почему она до сих пор не в тюрьме? Врачи сказали, что уровень алкоголя в крови недостаточен для того, чтобы ее обвинить. Но она-то знала правду. Она-то знала!

– Я не буду подписывать.

Она сбросила бумаги со стола. Встала, тяжело покачнувшись, и нетвердой походкой направилась прочь из кабинета врача, чьего имени не помнила – и помнить не хотела. Ей срочно нужно было переговорить с мужем, но, к сожалению, она больше никогда не сможет этого сделать.

Ее эйфория обернулась катастрофой.

Ее эйфория уничтожила счастливую семью. Они приехали в отпуск, чтобы наградить себя за тяжелый труд и результаты, которых достигли. А вместо этого…

Арабелла, выйдя на улицу, подставила лицо ослепляющему солнцу. Лучше бы она сгорела. Лучше бы ее оставили висеть вниз головой, а вся машина взлетела на воздух. И не было бы никаких сомнений и боли. Она бы просто исчезла. Ушла бы за Майком. А Джоди…

Слезы брызнули из глаз. И Джоди получила бы возможность просто исчезнуть. А вместо этого она зависла между небом и землей. Ее ангел. Их ангел.

К счастью, тело Майка вывезут из Штатов и вернут домой. Вот где пригодилась карьера, вот где пригодился труд. А с дочерью все сложно. Слишком сложно. Арабелла никогда не разбиралась в медицине, но даже она понимала: сколько денег ни вложить, перевезти девочку в таком состоянии невозможно. Она умрет по дороге. Самолет исключался сразу. Вертолет не перелетит океан. Корабль – долго. В мире не существовало транспорта, который можно адаптировать под подобные задачи.

Они приехали в отпуск. Джоди останется здесь навсегда.

Арабелла опустилась на скамью и уронила голову на руки. Ее душили слезы, но влаги не было. Глаза сухи. Сердце отмирало клетка за клеткой, оставляя за собой лишь одну функцию – перекачивание крови. Чувства, переживания постепенно растворялись в новой реальности. И Белла искренне не понимала, стоит ли вообще прикладывать усилия, чтобы жить.

Шестьдесят пять часов спустя

Просидев у постели дочери два дня, она не выдержала. Ушла в город. Арабелла знала, что не в силах повлиять на дальнейший ход событий. У нее нет денег на авансовый платеж по договору. Она не настолько важна на работе, чтобы заплатили за нее. У нее нет собственности. У мужа тоже. И даже если бы она смогла выплатить больнице хоть что-то, деньги закончились бы через месяц. На что ты пойдешь, чтобы подарить своему ребенку еще месяц?

Наверное, на все. Она и пошла на все. Только местные финансисты посчитали ее неблагонадежным плательщиком: нет гражданства, а доход в другом государстве не настолько велик, чтобы можно было на него рассчитывать при погашении платежей.

Проклятие.

Дрожащей рукой она достала смятую пачку сигарет. Раньше Белла не курила. Слез по-прежнему не было, ей казалось, что теперь из глаз может потечь только кровь. Она убила мужа. Ее дочь умирает из-за нее. Каковы шансы, что она выйдет из комы за оставшиеся семь часов? Конечно, в таких случаях нет никаких гарантий. Но каковы шансы?