У ЦРУ длинные руки. Сколько у нее времени до того, как те попытаются отомстить за то, что она сорвалась с крючка? День? Два? Вряд ли больше. О, как они мечтали заполучить наработки по «Алекситимии», уверенные в том, что Нахман все сохранил. И как они разочаруются, узнав, что она самолично уничтожила все, что нашла, прекрасно понимая, какой вред они смогут нанести, приблизившись к этому вирусу.

Ей предстояло рассказать мужу все.

Он был заданием. Потом стал другом. Потом опорой. И, наконец, смыслом жизни. А она чуть не разрушила все, на чем еще держался его мир. Нахман в свои «чуть за семьдесят» казался крепким, но выдержит ли и без того изношенное сердце такие новости? В любом случае она должна. Лучше она. А не они.

А что станет делать Кукловод, Арабелла и думать не хотела. Хотя бы потому, что ЦРУ придерживается конкретных целей и их можно просчитать. А Кукловод оставался внесистемной инстанцией, похожей скорее на отряд карателей.

– Едем в офис Нахмана? – глухо спросил Грин.

– Да.

Ответить он не успел – небрежно брошенный на торпедо телефон зазвонил, и Аксель протянул руку. Слишком резким движением, совершенно ему не свойственным.

– Да. Что у вас?

Она не слышала, что говорил собеседник, но, повернувшись, увидела, как обычно спокойное лицо бывшего детектива окаменело, а губы сжались в тонкую линию.

– Ищите автомобиль, – глухо сказал он. – Вы должны понять, что сейчас счет может идти на часы… Возможно. Но, Кристиан, таких совпадений не бывает.

«Кристиан»?

– Что случилось? – спросила Арабелла, когда Грин швырнул телефон в сторону.

Тот смерил ее холодным взглядом, как будто она больше не имела права с ним даже разговаривать. Но он ответил:

– Жаклин пропала. И у меня есть все основания считать, что Кукловод добрался до нее. Бальмоны связаны с этим делом. Равно как и Перо.

– Черт побери.

– Там я бессилен. Здесь – могу помочь. Поэтому едем к Нахману.

– Я уничтожила все документы по «Алекситимии», он не нужен ЦРУ.

– ЦРУ, может, и не нужен. А вот за Кукловода я не отвечаю. Нахман, скорее всего, должен быть первым в этом чертовом списке.

Арабелла закусила губу. Об этом она не подумала. Подумала обо всем, но не об этом.

Может ли один человек организовать такой беспредел? С каждым мгновением она все больше сомневалась в этом.

Жаклин пропала. Действительно пропала. Звонок Бальмона не стал неожиданностью, но внутри что-то оборвалось. Как будто до этого момента оставалась надежда, а теперь – нет. Грин не привык сидеть сложа руки, особенно в такой ситуации, но сейчас оказался связан по рукам и ногам. Он совершенно не знал Парижа, не разбирался в местных правилах и не обладал нужными связями, которые можно поднять, чтобы разыскать дочь. Впервые, наверное, он себя почувствовал так, как десятки и сотни несчастных родителей, которым приходилось сообщать о трагедии, переворачивающей их жизнь. Без возможности восстановиться.

Аксель надеялся, что непоправимого не произошло. Не понимал, когда успел так привязаться к этой девочке, которую видел несколько раз и с которой так и не поговорил о том, кто он для нее на самом деле, потому что – зачем? Какое право он имел вмешиваться в чужую жизнь? Не понимал, как восстанавливаться, если с ней что-то случиться.

Не понимал, что предпринять, и делал ровно то, что и всегда, ровно столько, сколько мог. Вынужденный ждать на КПП, пока оформят необходимые бумажки, он набрал Рихтер. Теодора ответила не сразу.

– Слушаю, – разорвал неприятную тишину ее усталый голос, и Грин понял, что все это время не дышал. Инстинктивно он боялся, что опоздал. Что и тут его встретит тишина или механический голос, который сообщит: абонент временно недоступен. Что Теодора испарилась, до нее добрались, и ей суждено стать лишь очередным портретом в его личной галерее исчезнувших близких, с которыми больше никогда не поговорить.

Думать о том, когда он успел отнести ее к категории близких, не хотелось. Не время.

Он позволил себе неслышно выдохнуть.

– Ты еще в больнице?

– Да. Ты же сказал, что заберешь меня вечером. Жду.

– Карлин рядом? – спросил он.

– Где-то здесь.

– Ты можешь мне кое-что пообещать?

Она замолчала, будто пытаясь осмыслить, чего он опять от нее хочет.

– Наверное. Что?

– Я уехал в Спутник-7. Вернусь через несколько часов. До моего возвращения, пожалуйста, оставайся рядом с Марком. И никому не доверяй, ни с кем не уходи. Вообще ни с кем. Даже если твой собственный отец прикажет. Поняла?