Двадцать пять лет в коме.

Двадцать пять лет на крючке спецслужб.

Двадцать пять лет лжи и ходьбы по канату, натянутому между небоскребами.

Двадцать пять чертовых лет жизни между мирами. О, он ее понимал. И хотел бы оттолкнуть, хотел бы – но уже не мог.

Ему за семьдесят. Арабелла – его последний шанс. И, признаться, он ее полюбил. Позволил себе такую шалость на старости лет. В тот момент, когда Арнольд обнаружил пропажу документов по проекту «Алекситимия», уже однажды уничтожившему его личную жизнь и надежду на будущее, показалось, что кто-то затеял с ним злую игру. Он отчаянно хотел верить в непричастность жены, отчаянно стремился к ней и к их странному, но прочному миру, который внезапно стал возможным.

Но теперь перевернулось вообще все.

Арабелла молчала. Выговорившись, она замкнулась, застыла, будто из нее разом выкачали силы. И он нагло пользовался этой вынужденной паузой. Нужно подумать: уехать и подставить детей? Предупредить детей и уехать вместе? Но куда?

Он отправил Грину запись с камер видеонаблюдения, плотно расставленных по зданию, выслушал доклад службы охраны, которая сообщила, что кто-то проник в систему и закольцевал «чистую» картинку на десять минут, что позволило незамеченным добраться до автомобиля Нахмана и повредить его. Арнольд уволил главного специалиста по IT-безопасности и вернулся в свой кабинет, который при желании можно было превратить в бункер. Он герметично закрывался и обладал всеми необходимыми системами жизнеобеспечения. Но выход ли это?

К тому же достаточно длительных тестов не проводилось.

И теперь Арнольд смотрел сквозь толстое бронированное стекло и думал. Голова раскалывалась от этих мыслей. И мягкая вибрация телефона не сразу прорвалась сквозь вату. Он ждал звонка от Грина, но вместо этого с удивлением увидел имя Найджела Старсгарда, бессменного шефа полиции Треверберга.

– Слушаю. В чем дело?

– Профессор, добрый вечер. Жаль сообщать вам печальные новости, но лучше я, чем кто-то из моих сотрудников.

Нахман напряженно выпрямился в кресле, краем глаза поймав взгляд жены. Арабелла смотрела в упор поверх стекол очков. И под этим взором хотелось развалиться на куски.

– О чем вы?

– На вашего сына совершили нападение в тюрьме. Мне очень жаль, но его не смогли спасти. Он умер по дороге в реанимацию. Двенадцать ножевых. Заточка. Мне жаль.

Наверное, телефон должен был выпасть из ослабевшей руки, а измученное сердце остановиться, но вопреки всему Арнольд лишь сжал крепче аппарат.

– Что-то необычное?

– О чем вы? – не понял Найджел, явно не ожидавший подобной реакции от отца, которому только что сообщили, что его сын мертв.

– Убийца. Сказал что-то необычное? Кто это вообще?

– Извините, я не могу…

– Мне – не надо. Расскажите Грину.

– А при чем тут детектив?

– Агент Грин расследует дело. И убийство моего сына может иметь к нему отношение. Прошу вас. Больше никаких вопросов. Спасибо, что сообщили лично, я это ценю.

– Убили твоего сына?

Он вздрогнул, когда рука жены легла на его плечо. Устало снял очки и закрыл глаза, позволяя ей быть рядом. Внутри разливалась чернота. Нет, не боль. Совсем не боль. И даже не усталость. Омертвение, как будто человек больше не способен испытать и каждое новое потрясение вызывает цепную реакцию, кислотой прожигая реальность.

– Надо позвонить Родерику. И найти самолет. На нашем лететь нельзя.

– А на чьем? Обычном?

Арнольд покачал головой.

– Не хочу подставлять сотни жизней. Если этот мститель, как его назвал Грин, добрался до Анри в защищенной тюрьме, значит, сможет проникнуть и в самолет. Тем более дорогу ему, видимо, перешел не только я, но и ты.

Некоторое время спустя

Небольшой частный самолет оторвался от взлетной полосы. Арнольд сидел в мягком белом кресле, держа стакан сока в руке. Арабелла примостилась рядом. Родерику Нахману было отправлено зашифрованное сообщение, которое запускало целую цепочку мер, разработанных на случай критических обстоятельств. Он должен успеть скрыться.

А Нахман сумел договориться с близким другом, который согласился одолжить самолет на некоторое время. План был прост: сбежать из Треверберга на Ближний Восток, а оттуда, сменив транспорт, отправиться в Индию. Документы должны были доставить в Тель-Авив. Конечно, не лучшая точка с учетом того, что за Арабеллой начнет охотиться ЦРУ, но найти другую в подобные сроки не представлялось возможным.

О будущем они подумают потом, когда окажутся в безопасности.

Арабелла протянула руку, коснулась пальцев мужа и забрала бокал. Нахман наконец почувствовал, что расслабляется. Только сингулярность в груди расширялась с каждым вздохом. Сердце работало исправно, это не организм. Это душа рвалась на части, не справляясь с чередой потрясений и потерь.

Он перевел взгляд на жену. Такую близкую. Такую родную. Такую измученную. Она не скрывала слез. Улыбаться сил не было.

– Спасибо, – прошептала Белла, коснувшись его губ сухим поцелуем. – Спасибо, что поверил. Спасибо, что не прогнал. Я действительно тебя люблю.