Не прошло и года, как папа сообщил, что они продают квартиру и переезжают в Новосибирск. Саша ещё не успела привыкнуть к новым порядкам, освоиться в первом классе, как всё снова изменилось. Хотелось закричать, убежать, но, посмотрев на отца, на его покрытое глубокими морщинами лицо и потухшие, похожие на два пустых колодца глаза, прикусила язык. Саша поняла, что у неё никого больше нет. В Новосибирск, так в Новосибирск. А уж там она придумает, как развеселить любимого папочку.

Когда они более или менее наладили быт на новом месте, он сказал:

– Дочь, ты должна простить маму. И помириться. Сейчас ты не поймёшь, но когда вырастешь… Мы прожили много лет. Прекрасных лет. Мы родили тебя, когда уже не оставалось никакой надежды. Но сейчас… Посмотри на меня, я старик. У меня ничего нет. А она – красивая молодая женщина. Неужели ты думаешь, что я о чём-то жалею? Или ненавижу её после всего этого? Конечно, нет. Надеюсь только, что она счастлива там. И ты надейся.

Саша зажмурилась, чувствуя, как разрывается на части детское сердечко, но лишь гораздо позже поняла, что именно тогда в ней родилась сумасшедшая гордость за отца.

Она взяла в руки истрёпанный по краям, пожелтевший листок его свидетельства о рождении. В графах мать и отец стояли прочерки. Местом рождения значился Красноярск. Особые отметки отсутствовали.

Кто дал отцу имя, отчество и фамилию? Возможно, молоденькая медсестра в белой косынке на растрёпанных волосах недолго думая записала в бланк первое, что пришло в голову? Иванов Пётр Иванович. Он не стал менять это анекдотически простое имя, и Саше нравилась её фамилия, как нравилось всё, что принадлежало отцу.

Он всегда хотел узнать, кто его родители, почему он оказался подкидышем и был вынужден первые четырнадцать лет жизни провести в детском доме, голодать и драться. Даже пытался навести справки после войны. Но это ни к чему особенному не привело. Он лишь узнал, что его, новорождённого, и судя по внешности, наполовину эвенка, мать бросила в роддоме и сбежала в неизвестном направлении. Кем она была и почему так поступила – никому неизвестно.

Что за женщина могла пойти на такое?

Отец и её простил. Когда Саша злилась, называла бабку монстром, он говорил: «Не суди человека, пока не окажешься в его шкуре. Кто знает, что ей пришлось пережить».

Что, если бы она смогла собрать эту историю по бусинкам, как порванное жемчужное ожерелье? Выстроить в правильном порядке события и факты. Осветить папину жизнь. Запечатлеть. Сохранить. Саша никогда не верила в загробную жизнь, но, когда отец умер, помимо воли начала представлять, что он смотрит на неё откуда-то из-за черты, помогает, радуется и ждёт встречи.

Наконец Саша достала из коробки тонкую пачку писем в конвертах, перевязанную ленточкой. Штук десять, не больше. Отправителем значился некто Степан Ефремович Лиходеев, получателем – отец. Прочитав их одно за другим, она неожиданно поняла, куда они с Мишей отправятся этим летом.

***

Саша вынырнула из омута собственного воображения, когда телефон, устав вибрировать на журнальном столике, подполз к краю и рухнул на пол. Она собрала фотографии, документы и письма, положила их в коробку, закрыла и отставила в сторону. Потом подняла телефон. Два пропущенных от Миши.

Миша Шишкин – бывший одногруппник, товарищ во всех её путешествиях, оператор и монтажёр от бога. Саша до сих пор любила подтрунивать над сочетанием его имени и фамилии, хотя они были знакомы одиннадцать лет, с первого курса универа. Но он не обижался. Слишком мягкая натура.

Кудрявый, как цыган, с огромными рыже-карими, чуть близорукими глазами и умопомрачительными ресницами, Миша был жутко умным и настолько же стеснительным. Учился на одни пятёрки, но сразу было понятно, что репортёра или телеведущего из него не получится. Он не мог заставить себя позвонить незнакомому человеку или подойти к кому-нибудь на улице, чтобы спросить дорогу.

Когда Миша увлёкся операторским делом, стало понятно, что это его призвание. Он был готов без устали таскать тяжеленную камеру, снимать хоть стоя, хоть лёжа, а потом часами просиживать в монтажке, создавая такие сюжеты, что закачаешься.

– Привет! – перезвонила ему Саша. – С Новым годом! Дома. Приезжай, конечно. Миш, правда, приезжай. Только у меня ничего кроме минералки нет… Ну да, как обычно. Давай, жду.

Через час Миша зашёл в квартиру, сгрузил несколько тяжёлых пакетов, разулся и донёс их до кухонного стола. Саша увидела, как оттуда появились багет, творожный сыр, палка сырокопчёной колбасы, баночка перца халапеньо, мандарины. В последнюю очередь Миша бухнул на стол пакет с куском свежей говядины.

– С ума сошёл? Это ж на целый банкет! – Ей показалось, что он сходил в магазин со списком продуктов, который она написала собственной рукой.