Миша огляделся. Ничего необычного. Но что-то было не так.

Он много раз бывал в так называемых аномальных зонах. Это их с Сашей работа – ездить туда, где по слухам творится всякая чертовщина, и на собственном опыте проверять, так ли это. Ещё ни разу они не столкнулись ни с чем паранормальным. Иногда ему даже хотелось, чтобы Саша оказалась не права в своей твердолобой упёртости, ведь не может быть, чтобы мир был простым, плоским и познаваемым, наверняка в нём существует то, что недоступно человеческому разуму. Этот индюк Роман, несмотря на свою напыщенность и самоуверенность, в чём-то прав: люди не видят дальше своего носа.

И вот за последние несколько дней произошли события, которые явно не укладывались в привычный порядок вещей. Он видел, что Саша растеряна, почти напугана. Сначала эта полусумасшедшая бабка в Ванаваре, потом девочка, которую Саша видела в долине, потом крик… Севшие напрочь телефоны, потерянный дрон и вот, наконец, исчезнувший проводник.

Миша вдруг подумал, что Рома решил проучить их. Проучить его. И нарочно где-то спрятался. Когда они достаточно сильно испугаются, он выйдет из леса и будет долго над ними смеяться. Над их беспомощностью, детскостью, неумением контролировать свои эмоции и выживать в глухой тайге. И он снова поднимется на алтарь, станет самоназванным божком.

Чёрт бы его побрал! Миша понимал, что эта некрасивая злость рождает в его голове жестокие, а главное, бесполезные мысли. Он должен думать о том, как спасти Сашу и себя, как выбраться отсюда, а не воображать Рому коварным проходимцем.

Миша вздрогнул, когда услышал прямо за спиной шаги. Обернулся и увидел в сумеречном свете Сашу. На её щеках блестели следы слёз. Глаза были огромными и влажными. Его словно ударили под дых, тут же захотелось броситься к ней и крепко обнять. Она никогда не плакала. Может, только после смерти отца. Не замечая его вспыхнувшего взгляда, Саша сказала тихо и неуверенно:

– Я кое-что слышала ночью. Моя палатка стоит между Роминой и твоей. Сначала взвизгнула молния. Потом прошуршали шаги. Слева направо, мимо меня. Я проснулась и долго не могла заснуть, всё думала про вашу драку… Потом незаметно погрузилась в сон, но…

– Но?

– Но я не слышала, как он вернулся. Только сейчас поняла. Ни шагов, ни звука закрывающейся молнии больше не было.

Саша теребила рукав футболки, как будто была в чём-то виновата. Неужели она думала, что могла пойти за Ромой, найти его и вернуть в палатку? Сделать что-то, чтобы он не пропал?

– А ещё мне показалось, что в лесу кто-то был. Не животное. Человек. Я слышала голоса. И стон.

– Стон? Как крик тогда, на горе?

Она скривилась. Сейчас вспыхнет. Но пусть лучше сердится, чем боится.

– Саш, тебе могло послышаться. Или присниться, – продолжил он. – Состояние между сном и явью очень зыбкое, ненадёжное. Не стоит полагаться на эти воспоминания. Но даже если он действительно вышел ночью из палатки и куда-то ушёл, ты не могла этого ни предотвратить, ни изменить. Давай успокоимся и подумаем, как быть дальше.

– Как быть дальше? Будем ждать его, пока он не вернётся.

– А если…

– Никаких если! – отрезала она. – Мы ждём хотя бы сутки.

– Но не больше. Потому что иначе вертолёт, который должен забрать нас с кордона, улетит. И мы останемся куковать в лесу.

Саша посмотрела на него пустым, отсутствующим взглядом. Отрешённо кивнула и пошла в сторону заимки.

***

Оставшуюся часть вечера они не разговаривали. Саша постоянно вглядывалась в просветы между деревьями и прислушивалась к каждому шороху. Внутри всё туже сжималась пружина тревоги и страха. Приходилось глубоко дышать и щипать себя за руку, чтобы возвращаться в реальность, не позволяя воображению переполнить мозг ужасными картинками. Рому сожрал медведь. Рома утонул в болоте. Рому укусила змея. Рома кричал там, в долине, и его предсмертный вопль из будущего она слышала два дня назад.

Я схожу с ума.

Когда стемнело, она почувствовала нарастающую панику. Стоило представить, что она лежит одна в тёмной палатке и снова слышит звук отрывающейся молнии и неровные шаги в метре от себя, как в животе холодело. Саша даже подошла к Мише с намерением попроситься переночевать в его палатке, но не смогла заставить себя заговорить. Это уже слишком. Она просто положит рядом нож и фонарик. И не выйдет до утра, даже если её мочевой пузырь лопнет.

На ужин ели макароны с тушёнкой. Приготовление нехитрой походной снеди немного отвлекло Сашу от тяжёлых мыслей, и в то же время она не могла отделаться от ощущения, что заняла место Ромы. Это он должен готовить еду, пугать их страшными историями у костра и заваривать свой фирменный чай. Чёрт с ним, пусть бы и коньяк разливал, только бы не это чувство, что кто-то или что-то разделяет их, отрезает от мира и друг от друга.

– Если хочешь, можешь лечь в моей палатке, – вдруг произнёс Миша, и Саша поняла, что он уже давно наблюдает за ней, поглощённой собственными волнениями.

Она подняла на него глаза и с благодарностью кивнула.

***

Саша проснулась, когда кончики ресниц защекотал предутренний свет. Как странно, но за целую ночь ничто не потревожило её сна: ни звук, ни видение, ни холод. Веки дрогнули, и она открыла глаза. Синий потолок, молочные сумерки, чуть замёрзший кончик носа. Спокойное дыхание рядом.