– Доброе. – Потянулась она, не желая покидать этот уютный кокон.

– Как спалось?

Черт. Его шепот так возбуждал.

И откуда только в ней столько желания? Лера чувствовала себя наэлектризованной настолько, что от каждого прикосновения к ее коже летели искры.

– Прекрасно. – Промурлыкала она, повернувшись к Кириллу.

За эти несколько дней Лера уже успела его изучить и конечно помнила, что даже с утра этот мужчина выглядит как бог, но не восхититься этим фактом еще раз было бы не справедливо. Соло был невероятно привлекателен и адски горяч даже с отпечатком подушки на щеке!

– О, кстати. – Она приподнялась на локтях. – Мне показалось, или ты сегодня тоже хорошо спал?

– В общем, да. – Дернул плечами Кирилл.

– И тебя не мучили кошмары?

– Побольше бы таких ночей. – Произнес он почти беззвучно.

Видно было, что ему непросто говорить на эту тему.

– Почему это происходит? – Лера положила ладонь на его твердую рельефную грудь.

Соло сжал челюсти и отвел взгляд. Она терпеливо ждала. Если захочет – расскажет. Люди должны делиться с кем-то переживаниями: это притупляет боль, позволяет избавиться от небольшой ее части.

– Я видел страшное. Ужасное. – Хрипло ответил он. Закрыл глаза и облизнул губы. Холодные лучи зимнего солнца, проникающие от окна, заплясали на его длинных светлых ресницах и дрожащих пухлых губах. – Это никогда не должно было случиться, но случилось.

– Пожар?

Кирилл кивнул. Его кадык нервно дернулся.

– Ты могла слышать о нем. Из новостей.

– Серьезно?

– Да. Громкое дело. До сих пор идут разбирательства.

– Не может быть, чтобы это… о, боже. – Лере стало трудно дышать. – Тот пожар в больнице?

– Угу.

– Как она называлась? «Согласие»?

– «Гармония». Частная клиника.

– Но ведь там погибло несколько десятков человек?

Он кивнул. Кажется, даже это далось ему с трудом.

– В основном, дети. – Выдавил Соло.

– Господи. – Она положила голову ему на плечо. – Значит, ты был там. И все видел.

– Это был теплый июньский вечер. Казалось бы, обычный, но дьявол очень хотел крови и страданий – больше не на что думать, потому что все обстоятельства сложились против несчастных пациентов клиники. Они как будто были приговорены. А вместе с ними все их родные, которые тоже навсегда стали жертвами этой трагедии. И все свидетели, случайные прохожие и зеваки. И мы – пожарные. Никто из тех, кто видел своими глазами то, что произошло, уже не будет прежним.

– Почему так случилось?

– Факторов много. И это словно злой рок. Разбирательства продолжаются до сих пор. – Кирилл обнял ее, погладил ее ладонь. Это будто успокаивало его, помогало сосредоточиться. – Руководство клиники экономило на противопожарной безопасности. За пару месяцев до трагедии им выносили предписание: думаю, они не должны были продолжать работу, не устранив недочеты, но никто это не проконтролировал. Когда началось возгорание, система оповещения не сработала, и они долго не вызывали пожарных и не выводили пациентов из здания, чтобы не привлекать внимания и надеясь справиться своими силами. Были упущены драгоценные минуты, а огонь и дым уже распространялись с невероятной скоростью.

– Немыслимо. Но как так?

– Когда приехали первые расчеты, горело уже практически все здание, пламя перекинулось на смежные корпусы. Оперативный штаб был организован достаточно быстро, но ответственные руководители неправильно оценили обстановку, и предпринятые ими действия были не эффективны. К тому времени, как они это поняли, и когда к клинике были вызваны дополнительные силы, прошло уже несколько часов. Все как будто специально выстроилось против пострадавших.

– Ты прав. Одно к одному. – Вздохнула Лера.
– Выглядит зловеще и жутко.

– Я даже не буду тебе рассказывать о том, что видел там. – Тихо проговорил Соло. – Мы идем спасать выживших и знаем, что можем увидеть внутри здания мертвые тела, но мы никогда не бываем готовы к этому в полной мере. Особенно, если речь идет о детях. Потому что нет ничего более несправедливого в мире, чем смерть ребенка. Я слышал, как кричали родители, пытаясь прорваться в горящее здание. Слышал, как они нас проклинали, хотя мы не были лично виноваты в том, что оказались там слишком поздно. Но все мы – уверен, что абсолютно все – ощущали вину.

– Сколько их было? Сколько детей ты вынес?

– Нам нельзя было выносить тела, мы искали живых. И не нашли.

– Они остались там?

– До полной ликвидации возгорания. Потом их останки собирала специальная группа. Если бы мне пришлось это делать, я бы точно сошел с ума. Это ад, Лера. Настоящий ад на земле.

– Даже не представляю. – Проронила она. – Но я видела, как ты мучаешься во сне, заново все проживая.

– Да, я каждый день даже наяву вижу их лица. – Сломлено произнес он. – Хотя, работа с психологом очень помогает. Без нее я бы вообще не смог вернуться на службу.