– А ты… - Она облизнула губы. – Ты не умеешь… У тебя волосы розовые!

– Жемчужные. – Улыбнулся Кирилл. – Деды Морозы в этом сезоне только такие и носят.

Лера запустила пятерню в его прическу. Он наклонил голову, чтобы ей удобно было гладить его волосы. Опустил ее еще ниже и нежно поцеловал девушку в шею. Она охнула. Ее пальцы стиснули его шевелюру. Лера откинула голову назад, открывая шею, и Кирилл мягко коснулся губами ее кожи еще раз. Морозный декабрьский воздух вдруг стал обжигающе горячим, словно пламя костра.

– Я ненавижу тебя за то, что ты танцевал с ней. – Дрожащим голосом произнесла Лера, вжимаясь в него всем телом. – Как ты мог забыть, что ты мой фейковый парень?

– В моих озабоченных мечтах я – твой настоящий парень.

Он еще раз коснулся губами ее шеи, а затем взял в ладони ее лицо и заставил посмотреть ему в глаза.

– Я затанцую тебя до смерти, только скажи. – Хрипло прошептал Кирилл. – Но еще больше, чем танцевать, я хочу… - Он едва различимо произнес это ей на ухо.

– Извращенец! – Возмутилась она.

– Почему? – Вытаращился он. – Я имел в виду обычный здоровый секс! Ну, может быть, временами жесткий – если захочешь.

Лера закрыла ему рот ладонью.

– Разве ты не знаешь, что в фейковых отношениях не бывает настоящего секса?

– Значит, нам нужно пересмотреть условия нашего контракта. – Убрав ее руку, парировал Кирилл. – Фейковый секс это возмутительно! Такой вообще бывает?

Она заткнула его. На этот раз своими пухлыми, чертовски красивыми губами. Их рты слились воедино. Языки столкнулись, и зимний воздух взорвался искрами пожара, захватившего их двоих. Все чувства обострились. Выброс адреналина схлестнулся с ненасытной потребностью в близости.

Этот поцелуй – как сладость и горечь, как смерть и новый рассвет. Не отрывая губ, они руками исследовали друг друга: ласкали, сжимали, притягивали, впивались пальцами в кожу. Лера простонала, когда он вжал ее в себя, заставив почувствовать твердость в его джинсах, ткнувшуюся в ее бедро.

Сумасшествие. Да они готовы были сожрать друг друга! Им не хватало дыхания, их сердца вырывались из груди, и это вызывало бурю эмоций. У Кирилла еще никогда и ни с кем не было таких незабываемых поцелуев. И то, как чувственно Лера стонала, отзываясь на его ласки, заводило его еще больше. Это напоминало ему о той, единственной ночи, когда они занимались сексом. Она была такой пылкой, с таким жаром отвечала на его ласки, что он и подумать не мог, что Лера вот так возьмет и сбежит потом…

– Ай! – Вскрикнула она, теряя равновесие.

Видимо, поскользнулась, встав на ледяной бугорок. Соло не мог упустить ее еще раз, поэтому подхватил на лету и… тоже потерял равновесие, и они рухнули на ледяную тропинку вдвоем.

– Боже. – Потер голову Кирилл. – Ты не ушиблась? – Повернулся он к ней.

– Еще ни один мой поцелуй не заканчивался таким образом. – Произнесла она, лежа на спине и глядя в темное вечернее небо.

И начала хохотать.

– Блин, прости. – Он тоже уставился в небо.

Ему тоже стало смешно.

– Хорошо, что ты принес куртку. – Взяла его за руку Лера.

Приступ смеха и не желал проходить.

– Хорошо, что ты привезла меня сюда. – Сказал Кирилл, хохотнув.
– Здесь и звезды самые красивые. Честно.

– К черту звезды, я так сильно хочу тебя. – Она повернулась к нему. – Может, поедем домой?

Он медленно повернулся к ней.

– Сначала нам нужно вернуться на танцпол: я не прощу себе, если не потанцую со своей девушкой. – Улыбнулся Кирилл.

– Мм…

– А потом мы должны испечь медовик. Забыла?

– Уу-у! – Простонала Лера.

– Кто виноват, что ты печешь его лучше всех? – Усмехнулся он.

Она ударила его в бедро, рассмеялась, а затем придвинулась и еще раз поцеловала. Соло готов был поклясться, если бы секс в сугробе не считался извращением и не был бы опасен для здоровья, они бы это сделали. Но поцелуи тоже хорошо. Хотя, заводят так, что потом хоть на стену лезь. Или в сугроб – чтобы охладиться.

Света – Лови, лови

– Оказалось, у меня нормальная семья. – Негромко произнесла Лера, когда они вошли в гостиную. – Кто бы мог подумать?

– Я. – Ответил Кирилл, оглядываясь.

Помещение утопало в огнях свечей, расставленных по периметру: на полу, на столике, на полках стеллажа, на подоконнике. В сочетании с приглушенным светом создавался волшебный эффект мерцания. Огоньки на елке подмигивали в такт дрожанию язычков пламени.