– Да что такого? Постоишь там среди них, ничего с тобой не случится.

– Постоишь? Да они будут сражаться за чертов веник, как за какой-то приз всей своей жизни!

– Булочка, не стесняйся. – Улыбнулась мама.

– Да, Булочка, не стесняйся, - ехидно протянул Кирилл, погладив Альму, которая тоже присутствовала на торжестве и послушно сидела у него в ногах.

Лера обвела взглядом родных, собравшихся за столом. Папа с дедом выглядели шикарно в костюмах с красными паше – платочками в карманах пиджака. Но бабуля в платье с алыми оборками смотрелась просто как дива.

– Ладно! – Вздохнула Лера, поднявшись. – Но я не стремлюсь замуж. Как будто брак это предел мечтаний женщины!

– Ох, да. Да. – Закивали они.

– Это просто традиция. – Успокоил ее Кирилл.

Вместо паше у него из кармашка пиджака выглядывали ее сложенные квадратиком кружевные стринги. Пикантно, надо заметить, смотрелось. Никто ничего не заподозрил, но Лера из-за этого улыбалась весь вечер.

– Я пошла.

– Да, иди. – Они готовы были уже буквально вытолкать ее из-за стола.

Безумно волнуясь, Балабося направилась в центр зала, где уже выстроились претендентки на букет невесты.

– Готовы? – Улыбнулась Надя.

По залу разнеслось громогласное:

– Да-а-а-а!

Лера аж вздрогнула. Она словно оказалась в толпе гладиаторов, готовых биться на смерть. Гости наблюдали за этим с любопытством и восторгом.

И вот букет взмыл к потолку.

Лера успела поймать на себе ободряющий взгляд Кирилла. Всё-таки, может, и стоило побороться за веник? Кто его знает, может, поймавших действительно ждет замужество? Возможно, Балабося и не грезила браком, но от мысли о том, чтобы всю жизнь смотреть в зеленые глаза Кирилла и стать Валерией Соловьевой, у нее шли мурашки.

Хрясь!

А вот нечего было отвлекаться на всякие там мечты.

Букет с размаху врезался ей в лицо. Больно и неприятно. Зал ахнул, Кирилл поднялся с места, а конкурентки замерли, глядя на цветы, упавшие к ногам Леры. В повисшей тишине Балабося слышала, как бьется ее сердце.

Она бросила взгляд на Соло, тот улыбнулся. Остальные не знали, как реагировать. Одна из девушек не выдержала, сделала шаг и наклонилась.

– Руки убрала. – С угрозой процедила Лера, подобрала свой букет и крепко прижала к груди.

Зал взорвался аплодисментами.

– Поздравляем!

Все самое лучшее стоит ожиданий. Но иногда судьбе нужно немножечко помочь, чтобы ускорить процесс.

– Это моя подруга Лера! – Восторженно воскликнула Надя в микрофон. – Сестра моего жениха!

– Мужа. – Поправил ее Рома, обняв за талию.

– Да. – Улыбнулась она. – Когда-то давно я придумала ей милое прозвище Балабося, и оно приклеилось на всю жизнь. Надеюсь, с моей легкой руки Лерочка обретет и семейное счастье! Ура! Поаплодируем ей!

– Убью её. – Пробормотала Лера, улыбаясь гостям.

– Она теперь твоя родственница. – Напомнил Кирилл.

Через несколько минут они вышли из кафе, чтобы подышать теплым вечерним воздухом. Альму взяли с собой на поводке. Спустившись по ступенькам, Лера обернулась.

– Надо же. Никогда не думала, что у них получится так красиво.

– Ты про свадьбу? – Спросил Кирилл.

– Про всё это.

Она обвела взглядом здание с его плавными линиями, панорамными окнами и стильным интерьером. Оно было похоже на корабль, плывущий по волнам и сияющий светом сотен огней.

– Всё, как Рома и мечтал. С видом на набережную. – Улыбнулась Лера. – Зимой они будут подавать имбирный чай, чтобы согреться, а летом угощать гостей лимонадом, который можно взять с собой для прогулок вдоль пруда.

– Мне нравится, что они отдали дань корням и истокам. – Заметил он, разглядывая вывеску. На ней большими сияющими буквами было выведено «Мелодия». – Сразу понятно, что мы на родине великого Чайковского.

– Я обещала тебе показать самое главное, - Лера потянула его к набережной.

Они остановились у парапета, и Кирилл обнял ее сзади. Альма села рядом и просунула мордочку меж изогнутых прутьев ограждения.

Вдали, у кромки пруда, солнце медленно опускалось за горизонт. Теплые лучи пронзали огненной полосой верхушки деревьев, и жидкое золото разливалось кругами над лесом. Мягкие оттенки по краям уходили в глубокий сумрак посередине, и небо пылало переливами красного, желтого, фиолетового и розового. Поверхность пруда, словно зеркало, отражала это буйство красок, напоминавшее игру языков пламени.