Никаких планов на следующий день у меня, разумеется, не было. Просто не хотелось обнадеживать брата. Тем более что я давно обещала маме и бабушке доехать до дачи. Первая проводила там отпуск, вторая — пенсию.

Вернувшись домой, я открыла ноутбук, чтобы проверить рабочую почту и закрыть все дела в преддверии выходных.

Один имейл сразу же привлек мое внимание. В графе «отправитель» значилась целая строка из вопросительных знаков, а тема письма гласила: «Я знаю, кто убил твоего отца».

Удивительно, как сюда просочилась эта ерунда, ведь я давно поставила мощный фильтр против рассылок и спам-сообщений. Я хотела было отправить послание в корзину, но, уже занеся руку над клавишей, передумала и все-таки открыла письмо. Как ни странно, оно было абсолютно пустым: только тема и отправитель. Электронная почта автора состояла из бессмысленного набора букв и цифр: типичный спам. Надо будет привлечь Ромку, он неплохо разбирается в компьютерах — пусть проверит мои фильтры.

Спала я прекрасно, пробуждение было легким и приятным. Мысль о том, что сегодня мама с бабушкой наверняка испекут пироги с картошкой, которые я обожала с детства, заставила меня быстро подняться с постели и отправиться в ванную. Пожалуй, надо навестить их и внести разнообразие в их дачную жизнь. Да и в свою, что уж там.

Как только я вышла из душа, вытирая волосы полотенцем, услышала, что в кухне надрывается телефон. Я почти не сомневалась, что звонит Ромка, успевший соскучиться по моей компании и пресытиться Лизкиной.

Однако номер на экране я видела впервые.

— Алло, — буркнула я, смахнув пальцем по экрану.

— Майя Аркадьевна Бубликова?

— Она самая.

— Меня зовут Петр Евгеньевич Громов, я нотариус. Вынужден сообщить, что ваш отец скончался.

Я растерялась. Имя собеседник назвал мое, но информация будто бы предназначалась кому-то другому.

— Это ошибка.

— Майя, уверяю вас, ошибки быть не может.

— У меня нет отца, — упрямо отрезала я.

— Мне очень жаль, что вы узнаете о родителе при таких обстоятельствах, когда его уже нет в живых…

— В моем свидетельстве о рождении, если хотите знать, стоит прочерк в графе «отец». Прочерк, понимаете?

— Предлагаю встретиться, Майя, — проигнорировал мой вопрос Громов. — Я пришлю вам координаты. Будет прекрасно, если сегодня вы найдете время для визита, завтра — выходной день.

Нотариус отключился прежде, чем я успела отреагировать на его слова. Через секунду на экране телефона уже появилось сообщение с адресом. Улица Левобережная находилась в самом центре.

Я вернулась в ванную и принялась сушить феном волосы, не сводя взгляда с отражения в зеркале.

Сколько раз я задавалась вопросом, кто мой отец? Кажется, миллион, не меньше. Мать всегда избегала любых разговоров о нем, повторяя, что не помнит даже имени моего родителя. По ее словам, это была случайная связь на одну ночь с мужчиной, который приехал в наш город в командировку.

По крайней мере, эту версию она транслировала с тех пор, как я стала подростком и мои вопросы о втором родителе игнорировать более не представлялось возможным. В детстве мать просто говорила, что так случается, и отцы бывают не у всех. До определенной поры это работало, ну а потом пришлось посвятить меня в детали. Хотя деталями это можно было назвать с большой натяжкой.

Я появилась на свет довольно поздно для первенца, маме на тот момент было уже тридцать восемь.

— Разумеется, я приняла решение рожать, — объясняла она, когда мне было лет тринадцать. — И нисколько об этом не пожалела!

— А папа знает… Ну, о моем существовании?

— Нет, — твердо заявила мама.

— Он был женат? — предположила я.

— Я не знаю, Майя. Повторяю, это была мимолетная связь, на одну ночь. Так бывает у взрослых людей.

— Ну неужели ты даже имени его не спросила? — не сдавалась я, отчаянно стремясь узнать об отце хоть что-то.

— Он представился, если ты это имеешь в виду. Просто я забыла, как его звали.

Иначе как чушь ее ответ охарактеризовать было сложно. Впрочем, я не знала мать до своего рождения. Возможно, она и вправду была настолько неразборчива в связях, что имена кавалеров тут же вылетали из ее ветреной головы.

— Я на него похожа? — сменила я тему, поняв, что узнать имя родителя вряд ли удастся.

— На деда, ты же видела фото.

Снимки дедушки я, конечно, видела. Более того, даже смутно его помнила — его не стало, когда я пошла в первый класс. Однако ничего общего, на мой взгляд, в нашей внешности не было. Разве что темно-русый цвет волос, так себе отличительная черта, надо заметить.

Свои шансы узнать еще хоть какие-то подробности об отце я оценивала как минимальные. Дело в том, что моя мама всю жизнь проработала психиатром. Более того, даже сейчас, достигнув пенсионного возраста, от работы отказываться не собиралась, а это уже многое говорило о ее отношении к профессии. То есть как уйти от ответа, заставить верить в свои слова и манипулировать людьми она знала прекрасно. Более того, еще в детстве для меня стало очевидным, что главный ее пациент — именно я.