Шрифт:
Мэтт понял, что девушка грудью прижимается к нему.
Эмбер подняла голову, и их губы встретились. Мэтт задрожал.
Даже в темноте, под брезентом, он видел ее зеленые глаза. Она в упор смотрела на него. Потом, смутившись, попыталась отодвинуться, но Мэтт не хотел этого.
– Мне удобно, не переживай, – сказал он.
Эмбер пристально смотрела на него.
Мэтт положил руку ей на плечо, она расслабилась и придвинулась к нему, спрятав лицо у него на груди. Так, не двигаясь, они лежали очень долго, пока Мэтт не обнял ее.
Боже, каким приятным было это ощущение!
Ему казалось, что он ждал этого момента всю жизнь! Оно успокаивало и одновременно возбуждало. По телу разлилось тепло, голова кружилась, словно он опьянел. Они были как огонь и вода, земля и небо.
Мэтт наконец-то почувствовал, что нашел свою вторую половинку, которую так долго искал.
У него возникло жгучее желание продлить это головокружительное ощущение полного слияния. Он хотел, чтобы Эмбер была в нем, а он – в ней.
Мэтт решился поцеловать подругу.
Несмотря на некоторые опасения, он медленно поднял руку и, положив ее Эмбер на спину, принялся гладить подругу, ощущая шелк ее волос. Легкая дрожь пробегала по коже девушки.
Она опустила голову, и ее губы коснулись подбородка Мэтта.
В ответ тот чуть повернулся – и кончиком носа слегка задел Эмбер.
Их горячее дыхание смешалось.
Губы ласково касались друг друга. Потом, когда их губы, теплые, влажные и пьянящие, почти одновременно раскрылись, Мэтт и Эмбер вздрогнули.
Руки вибрировали, словно медленная, наползающая на пляж волна.
Поцелуй заставил забыть о времени, пробил брешь в пространстве. Вскоре ни Мэтт, ни Эмбер уже не знали, где находятся и как долго вот так обнимают друг друга.
Смешок внезапно появившегося Чена разрушил все чары. Их словно отбросило друг от друга, оба испытали неловкость, почти стыд.
– Не стесняйтесь! – посоветовал Чен, не придумав ничего умнее.
Эмбер отодвинулась и прижалась к своему сенбернару Гасу. Мэтт сделал вид, что ничего не слышал.
Он закрыл глаза и почувствовал, как быстро колотится его сердце.
Губы все еще ощущали вкус губ Эмбер.
34. Трудный путь
Издав громкий звук, «Стикс» остановился.
Пока усталые Хорейс и Бен добрались до подножия лестницы, джонка уже качалась у причала рядом с двумя большими грузовыми судами.
Около двадцати циников готовились поднимать один из двух кораблей.
К Хорейсу подошел матрос:
– Вот ваш пропуск, держи. Но сейчас вы не можете отплыть – наступает ночь и выбираются на охоту Глотатели теней. Вам что, не предложили переночевать в гостинице наверху?
– Я предпочитаю спать на палубе, меня тут приятно укачивает, – сострил в ответ Хорейс.
Поднявшись на борт, Бен встал на колени рядом с брезентом:
– Вы тут?
– Да, и умираем от жажды! – пожаловался Нил.
Бен сунул под брезент пару бутылок воды.
– Начинаю верить, что у нас получится, – произнес он тихо.
– Мы еще не отплыли, – также шепотом ответил ему Мэтт.
Бен присел на палубу, прислонившись спиной к мачте.
– Как мы вернемся обратно? – спросил он. – Хорейс рассказал мне, что ты пощадил Пьющего невинность. Значит, наше возвращение в Вавилон не останется незамеченным. В ближайшие дни, если не часы, циники предупредят и жителей Еноха, так что нам лучше бы совсем не появляться в обоих городах.
– Давай решать проблемы по мере поступления. Я сомневался, что мы доберемся до Уирд’Лон-Дейса. Но мы почти приплыли.
– Точно. Но мы не можем постоянно действовать без хорошо продуманного плана. В конечном счете импровизация обернется против нас.
– Все будет зависеть от того, чем закончится наша встреча с Мальронс, – напомнил Мэтт. – Это мы знали с самого начала.
Бен с досадой прикусил губу.
– Мне это не нравится, – ответил он. – Мы ведь говорим о наших жизнях, разве нет?
– Нет, Бен, мы говорим о жизни всех пэнов. Ты, как и я, видел армии Мальронс. Нам никогда их не победить. Боюсь, наше спасение – в тайне, которую скрывает Великий план. И в том камне, который называют Камнем завета.
Всю ночь матросы трудились, поднимая наверх два груженных стволами деревьев судна. Пэны сидели под брезентом – на случай, если на борт вдруг заявится какой-нибудь циник. Хорейс и Бен засунули под брезент спальники и еду, а сами улеглись на корме, погасив масляные лампы.