— Ори, это образно выражение, метафора такая.

— А я именно так буквально и подумал… — на его скептическом лице отчётливо читалось полное недоверие.

— В общем, срочно нарой мне всю доступную информацию об актёрах, которые умело изображали нас с тобой и которых недавно выпустили из полицейского участка после разбирательств.

— А зачем тебе это нужно?

— Есть такое короткое слово — надо.

— Клим, когда ты начинаешь так говорить таким тоном, я сразу прекрасно понимаю, что ты очередную серьёзную проблему нам придумал и втравливаешь в авантюру.

— Ори, не переживай раньше положенного времени. Как-нибудь прорвёмся, не в первый раз.

— Вот именно этого я больше всего и боюсь, — его вздох прозвучал обречённо.

Вскоре он нарыл всё, что только известно о них в городской сети, а о них там было известно практически всё до мельчайших подробностей. Эта парочка наверняка сознательно пошла на такую публичность известность ради дешёвого пиара и громкого скандала. И они всё получили сегодня по полной программе, даже с избытком. Оба актёра были показаны во всех без исключения местных новостных выпусках. Они под пристальным прицелом множества камер торжественно проследовали в медицинский центр, где их с большой помпой уложили в современные лечебные капсулы. Ори, ловко прикинувшись любопытным журналистом, позвонил в этот центр по моей настоятельной просьбе и успешно выяснил, что их сегодня поздним вечером выписывают домой. Это означало, что побили их не так уж и сильно, как описывали их повреждения журналисты, а их «тяжёлые увечья» оказались лёгкими и поверхностными повреждениями.

После чего решительно отправил Ори к девчонкам в женское крыло интерната за обычными колготками, но в ответ был решительно и в категоричной форме послан туда сам. Пришлось мне самому идти в это опасное место. Там меня незамедлительно назвали странным извращенцем и бесцеремонно выгнали оттуда под смех и возмущённые крики. В итоге пришлось покупать некое жалкое подобие колготок в ближайшем женском магазине под изумлёнными взглядами продавщицы, а потом аккуратно рвать их на две примерно равные части.

Вечером я неожиданно заявил удивлённому Ори, что мы на привычную работу в мусорку сегодня не пойдём. У нас на сегодняшний вечер другие, более важные планы. После чего Ори принялся жалобно ныть, что Финир нам точно такое дерзкое самоуправство не простит никогда и беспощадно прибьёт нас вместе с лейтенантом за полный срыв всех его тщательно продуманных мусорных планов, но был я непокобелим и твёрдо стоял на своём решении.

Поздним вечером мы целенаправленно отправились к лечебному центру, в котором проходила лечение эта пострадавшая парочка актёров. Мы заняли удобную позицию для наблюдения, и, как оказалось, ждать пришлось совсем недолго. Как только окончательно стемнело и последний народ исчез с пустынных улиц, эта парочка попыталась незаметно исчезнуть из медицинского центра через боковой выход. Может быть, им это и удалось бы осуществить, но я мгновенно узнал характерные накидки, в которых их били на улице, и немедленно последовал за ними.

Не знаю точно, куда именно они так спешили, но догнали мы их достаточно быстро. Дальше Ори неожиданно заартачился и категорически отказался надевать половину разорванного чулка себе на голову. Настойчивые объяснения, что таким образом решаю сразу несколько наших насущных проблем, его не удовлетворили. И он упрямо отказался надевать на собственную голову вторую часть чулка, презрительно назвав меня конченым извращенцем. На что справедливо ответил, что он сам точно такой же, и на рискованную операцию я отправился вдвоём с чулком, а если, быть точнее, с его половиной.

Догнать эту перепуганную парочку мне не составило ровным счётом никакого труда. Хотя они меня заметили в темноте и со всех ног отчаянно рванули прочь. Но от меня ещё никто и никогда не убегал успешно, а точнее, даже не пытался убежать, и вскоре ловко свалил их обоих с ног одновременно и тяжело навалился сверху всем своим весом.

— Мы сдаёмся! Сдаёмся! — один из них истошно завопил, и его тут же горячо поддержал второй испуганным голосом.

В этот момент внезапно понял, что мне даже банально угрожать им нечем. У меня отобрали всё: и нож, и дубинку из зоосада, и бластер.

— У нас совсем нет банковских чипов! У нас буквально всё забрали в полиции во время задержания и ничего нам не вернули потом, — жалобно поддержал первого второй актёр. — Только не бейте нас, у нас действительно ничего нет!

— Да какой чёрт мне нужны ваши жалкие банковские чипы! — моё возмущение прорвалось наружу. — Накидки ваши немедленно давайте сюда!

— Накидки? — изумление прозвучало в голосе одного из них.

— А зачем они вам понадобились? — не менее удивлённо спросил второй.

— Вот же редкостные идиоты мне попались сегодня. Быстро снимайте накидки, не тяните время!

Они торопливо скинули с себя накидки дрожащими руками. Забрав накидки, бегом отправился обратно, к терпеливо ожидающему меня Ори.

— Вот видишь, как легко и просто, всё получилось, — довольная усмешка сама расползлась по моему лицу. — Словно конфетку у ребёнка отнял.

— И не стыдно тебе вот так нагло обирать бедных избитых актёров? — я услышал укор в голосе Ори.

— Чего это вдруг бедных? Им скоро такую солидную компенсацию от полиции выкатят за моральный ущерб, что они мгновенно станут точно не бедными разумными. Одним словом, от двух старых накидок они точно не обеднеют.