Это самое логичное. Обычный человек в панике думает о спасении собственной шкуры. Предатель — о спасении дела, которому служит.

— Еще один момент, — Серебряный посмотрел мне прямо в глаза. — Когда мы поймаем крота, мне придется провести глубокое ментальное сканирование. Это… крайне неприятная процедура. Для объекта. Возможны необратимые повреждения психики.

Он предупреждает меня или проверяет мои моральные границы? Смотрит, насколько далеко я готов зайти ради результата?

— В реанимации умирает шестилетний мальчик, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — У нас есть сорок восемь часов, чтобы его спасти. Делайте все, что будет необходимо.

— Понял вас, — коротко кивнул Серебряный. — Тогда начнем. Дайте мне пять минут на подготовку и распространение импульса. И, Разумовский… будьте готовы действовать очень быстро. У нас будет только одна попытка.

Он повернулся к двери лаборатории, положил руку на ручку, но на секунду остановился. Прошептал что-то и он вошел в лабораторию. Дверь за ним мягко, почти беззвучно закрылась.

Игра началась. Охота на крота. И я искренне надеюсь, что в этой игре мы — охотники, а не добыча.

Я занял позицию у окна в коридоре, откуда просматривались оба выхода из лаборатории — основной и аварийный. Достал телефон, сделал вид, что читаю сообщения.

Целое оперативное наблюдение прям. Выгляжу естественно — уставший лекарь проверяет почту. Никто не обратит внимания. При этом контролирую ситуацию, готов среагировать за секунды.

Фырк устроился на моем плече, его усики нервно подергивались:

— Чую что-то странное, двуногий. Как… как электричество перед грозой. Только не электричество. Магия?

— Серебряный начал. Ментальная волна.

— Жуть какая. У меня аж шерсть дыбом встает!

Через стеклянную вставку в двери я видел часть лаборатории. Серебряный сидел за дальним столом, листал какие-то бумаги. Выглядел абсолютно обычно — просто сотрудник проверяет документацию. Но его глаза…

Пустые. Словно смотрит сквозь реальность в какое-то другое измерение. Или это так выглядит ментальная работа? Направленное воздействие на десятки разумов одновременно?

Сначала ничего не происходило. Лаборанты работали как обычно — переливали что-то из пробирки в пробирку, смотрели в микроскопы, записывали результаты. Обычная утренняя рутина.

Потом началось.

Сначала — мелочи. Кто-то уронил ручку. Кто-то слишком резко отодвинул стул. Кто-то начал нервно барабанить пальцами по столу.

Нарастание тревоги. Подсознательная реакция на ментальное воздействие. Они еще не понимают, что происходит, но уже чувствуют опасность.

— О-го-го! — Фырк вцепился в мое плечо когтями. — Двуногий, там внутри начинается буря! Эмоции зашкаливают! Страх, паника, ужас! Кто-то ОЧЕНЬ сильно боится!

Я видел.

Один из лаборантов — молодой парень лет двадцати пяти — побледнел и выбежал из лаборатории. Пробежал мимо меня к туалету. Через минуту вернулся, вытирая лицо — видимо, плеснул холодной водой.

Не он. Просто напуганный сотрудник. Настоящий крот не побежит в туалет — побежит спасать улики.

Еще двое вышли — пожилая женщина и мужчина средних лет. Вышли вместе, о чем-то шепчутся. Направились к лестнице.

Тоже не то. Просто обсуждают слухи. Настоящий предатель будет действовать в одиночку — меньше свидетелей.

И тут я увидел ее.

Светлана Морева, ассистентка Филимонова. Тихая, незаметная девушка, которую я видел всего пару раз. Она стояла у своего рабочего места, и ее буквально трясло. Лицо белое как мел, руки дрожат так сильно, что она уронила пробирку.

ДЗЫНЬ!

Стекло разбилось. Филимонов что-то крикнул ей — через стекло не слышно, но по жестам понятно, что ругает. Она закивала, бросилась убирать осколки. Но руки не слушались — порезалась, кровь капнула на белый халат.

Паника. Настоящая, неконтролируемая паника. Не просто страх проверки — страх разоблачения. Она что-то скрывает. Что-то настолько страшное, что одна мысль об Инквизиции приводит ее в ужас.

Светлана выбросила осколки и быстро пошла к дальнему углу лаборатории. Не бежала — шла, стараясь выглядеть естественно. Но походка выдавала — слишком напряженная, слишком целенаправленная.

Она подошла к холодильнику с красной маркировкой.

Хранилище опасных патогенов. Туда имеют доступ только старшие сотрудники. Она — ассистентка. Откуда у нее ключ?

Светлана огляделась. Никто не смотрит — все заняты своими делами или собственными страхами. Достала из кармана связку ключей, открыла холодильник.

Краденые ключи? Или Филимонов дал? Если второе — он тоже замешан.

Быстрое движение — и в ее руках небольшой свинцовый контейнер. Размером с термос для кофе. Стандартный контейнер для транспортировки опасных биологических материалов.