Я запер дверь изнутри — старый замок скрипнул протестующе. Положил свинцовый контейнер на стол. Затем, с тяжелым вздохом, достал красную тетрадь.

Момент истины. Сейчас я передаю потенциальному врагу оружие невероятной силы. Или инструмент спасения. Грань между ними тонка как лезвие скальпеля.

— Это формула антидота, — сказал я, раскрывая тетрадь на нужной странице. Голос прозвучал ровно, гораздо увереннее, чем я себя чувствовал. — Профессор Снегирев создал ее сто лет назад, но зашифровал компоненты метафорами.

Серебряный склонился над столом, и на мгновение его тень полностью накрыла старую бумагу. Его бледные пальцы — длинные, с идеальным маникюром — скользили по строчкам, не касаясь пожелтевших страниц.

— Очаровательно… — прошептал он, и в его голосе впервые за все время нашего знакомства прозвучало что-то похожее на искреннее восхищение. — Это же… это революция! Гибрид алхимии и биохимии, опережающий свое время на столетие. Эти формулы… я видел нечто подобное только в закрытых архивах… Но эти названия компонентов… «Кровь дракона», «Слезы феникса», «Прах святого мученика»… Это же детские сказки.

— Не сказки, а шифр, — я развернул рядом с тетрадью пожелтевшую карту Мурома, стараясь, чтобы мои руки не дрожали от напряжения. — Смотрите. Семь красных крестиков по всему городу.

Карта была старой, но на удивление точной. Снегирев был педантичен даже в своей паранойе. Каждая метка была выверена до метра.

— Семь компонентов, семь меток на карте, — продолжил я, излагая свою теорию. — Снегирев спрятал реальные химические вещества в тайниках по всему городу. Классическая предосторожность параноика — разделить секрет на части, чтобы никто не мог использовать его целиком.

И молиться, чтобы за сто лет бумага не разложилась. Химия — штука капризная. Даже самые стабильные соединения имеют срок годности. Особенно органика.

Впрочем, Снегирев мог использовать магическую консервацию. Локальный стазис-пузырь, заморозка времени в ограниченном пространстве.

Теоретически это было возможно, но практически — требовало огромных затрат энергии и знаний, граничащих с безумием. Судя по этой тетради, безумия у профессора хватало.

Серебряный снова склонился над формулой. Его глаза двигались по строчкам с невероятной скоростью. Он не читал, он сканировал, поглощал информацию…

— Интересно… Очень интересно… — он постукивал кончиком пальца по столу. — Большинство компонентов — это действительно сложные, но вполне материальные химические соединения. Вот здесь, — он указал на цепочку символов, — органическая кислота редкой конфигурации. Тут — алкалоид, модифицированный магическим воздействием. Все это можно стабилизировать, законсервировать… Но вот этот компонент… — он ткнул пальцем в строчку. — «Слезы феникса» — это явно нечто иное. Смотрите на структуру формулы вокруг него.

— Что не так?

— Видите эти символы? — Серебряный указал на странные значки, окружающие «Слезы феникса» как электроны атомное ядро. — Это не химическая нотация. Это руны стабилизации магической энергии. Причем очень специфические — я видел подобное только в запрещенных гримуарах Инквизиции. Те, за хранение которых полагается казнь.

Запрещенные гримуары. Ну конечно. А чего еще ожидать от человека, который, по сути, убивает людей силой мысли?

Удивительно, что его еще не сожгли на каком-нибудь тихом заднем дворе Гильдии. Хотя, возможно, Инквизиция использует его как свой собственный, ручной скальпель — грязную работу кто-то должен делать.

— Это катализатор? — спросил я, пытаясь перевести его эзотерические откровения на язык понятной мне химии.

— Более того. Это ключевой компонент, который связывает воедино химическую и магическую составляющие формулы. Без него остальные ингредиенты — просто набор реактивов. С ним — они становятся лекарством. Или оружием, в зависимости от применения.

Оружие. Он сразу думает о военном применении. Профессиональная деформация убийцы. У меня — спасти. У него — убить. Идеальная команда, блин.

— Нужно позвать помощников, — сказал я, отходя от стола. — Семь точек — слишком много для нас двоих. Да и времени мало.

— Согласен. У вас есть надежная команда?

— Есть. Молодые ординаторы. Величко, Фролов, Муравьев. Толковые ребята, хоть и зеленые.

Я достал телефон, набрал номер Величко.

— Семен, срочно в ординаторскую хирургии. И захвати Фролова с Муравьевым. Дело жизни и смерти. Буквально.

— Уже бегу, Илья! — в трубке послышался топот ног и тяжелое дыхание. — Две минуты!