— И какая у него грыжа? — поинтересовался я.

— Огромная пахово-мошоночная, размером с хороший кулак! Невправимая! Болит уже третий день, есть все признаки начинающегося ущемления!

— Вот это комбо! — присвистнул Фырк. — Старик-развалина с грыжей размером с дыню! Будет весело!

— Понятно, — кивнул я. — Будете ассистировать?

— С огромной радостью! — в голосе Лебедева прозвучало неприкрытое облегчение. Он явно был рад, что не ему придется вести эту операцию. — Ты — главный хирург, я — на подхвате. Как скажешь, так и сделаем. И давай на «ты». Не до формальностей здесь.

Умный ход. Лебедев — хороший хирург «средней руки», но он знает свои пределы. Он не лезет на рожон там, где не уверен в успехе, и без боя отдает лидерство более компетентному специалисту. Это признак профессионализма, а не трусости.

Я кивнул ему и повернулся к Величко. Тот стоял бледный, как больничная простыня, и нервно теребил край своего халата, слушая наш разговор.

— Семен, — позвал я.

Он вздрогнул.

— Да, Илья?

— Сегодня ты не просто зритель. Ты — мои вторые руки.

Глаза Величко округлились от ужаса.

— Что? Но я же… я никогда… грыжи у таких пациентов… это же так сложно!

— Именно поэтому ты и будешь учиться, — мой голос был спокойным, но не допускающим возражений. — Настоящая хирургия — это не вырезание аппендиксов у здоровых подростков. Это — вот такие случаи. Я буду говорить, что делать, ты — будешь делать. Быстро, четко, без паники. Твоя задача — держать крючки, подавать инструменты, следить за гемостазом. Справишься?

Величко сглотнул. Секунду он смотрел на меня испуганными глазами, потом его взгляд стал осмысленным. Он выпрямился.

— Справлюсь! — потом, запнувшись, добавил: — То есть… постараюсь! То есть… да, готов!

Хорошо. Страх — это нормально. Главное, чтобы он не перерос в панику. Он боится, но не отказывается. Из таких и получаются настоящие хирурги. Сегодняшний день станет для него настоящим боевым крещением.

— Отлично. Артем, начинай анестезию.

Я обвел взглядом всю команду.

— Все готовы?

— Готовы! — раздался нестройный, но решительный хор голосов.

Команда была сформирована. Роли распределены. Каждый знал свою задачу. Теперь все зависело от нашей слаженности и от запаса прочности этого старого солдата.

Одиннадцать часов тридцать минут. Операционная номер три.

Пациент лежал на правом боку, согнувшись в позу эмбриона. Артем, уже надевший стерильные перчатки, аккуратно обрабатывал его спину спиртом и йодом, готовясь к спинномозговой пункции.

Спинальная анестезия у пожилого пациента с выраженным остеохондрозом и спондилезом — это отдельное искусство.

Межпозвонковые промежутки сужены, связки кальцинированы, то есть покрыты слоями кальция. Попасть в субарахноидальное, находящееся под паутинной оболочкой спинного мозга, пространство с первой попытки — признак высокого мастерства.

Но Артем справится.

— Николай Семенович, — я подошел к голове пациента и наклонился, чтобы он меня слышал. — Сейчас анестезиолог сделает небольшой укол вам в спину. Будет не больнее укуса комара. После этого ваши ноги онемеют, и мы начнем операцию. Вы ничего не будете чувствовать ниже пояса, но будете в сознании и сможете с нами разговаривать.

— Понял, господин лекарь, — прохрипел старик, не поворачивая головы. — Только вы это… аккуратнее там. А то я уже старый, рассыплюсь еще на вашем столе.

— Не рассыплетесь, — я ободряюще положил руку ему на плечо. — Мы вас соберем лучше прежнего.

Артем взял тонкую, длинную иглу для спинальной анестезии. Уверенным, отточенным движением он ввел ее между остистыми отростками третьего и четвертого поясничных позвонков.

Легкий провал, и из павильона иглы начали капать прозрачные, как хрустальные слезы, капли спинномозговой жидкости. Попадание было идеальным. Он медленно ввел десять миллилитров маркаина.

Чистая работа. С первой попытки. Артем — анестезиолог высочайшего класса. С таким можно идти на любую, даже самую безумную операцию.

— Готово, — сказал он, извлекая иглу и заклеивая место прокола стерильной наклейкой. — Через пять минут можно начинать.

Пока анестезия начинала действовать, и пациента укладывали на спину, я подошел к инструментальному столу. Это был мой ритуал. Я не проверял сестру, я настраивал себя. Мои пальцы в перчатках легко скользили по холодному металлу скальпелей, пинцетов, зажимов, иглодержателей. Каждый инструмент был на своем месте.

— Эй, двуногий, а почему ты решил возиться с этим Пончиком? — Фырк устроился на полке с перевязочным материалом, откуда ему все было видно. — Он же криворукий! Уронит еще что-нибудь тебе в рану!