— Ригидность затылочных мышц — резко положительная, не могу согнуть голову даже на сантиметр, — констатировал он, пытаясь пригнуть подбородок пациента к груди. — Симптом Кернига — положительный с обеих сторон, невозможно разогнуть ногу в колене. Симптом Брудзинского — тоже положительный, при попытке согнуть голову ноги сами подтягиваются к животу. Все классические менингеальные знаки налицо.

— Но вчера же ничего этого не было! — я не мог поверить в происходящее. — Я лично осматривал его в одиннадцать вечера — никаких неврологических симптомов! Менингит не развивается за пять часов из ничего!

— А синие кристаллы на коже за час исчезают? — парировал Киселев, выпрямляясь и глядя на меня поверх своих очков. — Тут вообще всё невозможно! Мы имеем дело с чем-то, что переписывает учебники медицины!

Он был прав. Мы столкнулись с феноменом, который нарушал все известные законы патофизиологии, эпидемиологии и, если уж на то пошло, вообще здравого смысла. Это была медицинская химера, собранная из несовместимых частей.

— Люмбальная пункция, — решил я после короткого, напряженного раздумья. — Немедленно. Нам нужен ликвор. Это единственный способ объективно подтвердить или опровергнуть менингит. Если спинномозговая жидкость будет мутной и под давлением — значит, менингит реальный, и мы должны действовать.

— Согласен, — без колебаний кивнул Киселев. — Это единственный объективный критерий, который у нас остался. Ольга Васильевна, готовьте набор для спинномозговой пункции! Быстро! И позовите анестезиолога — нужна срочная седация, в таком мышечном напряжении мы его не проколем, сломаем иглу

Пока медсестра бегала за инструментами, я стоял над пациентом, лихорадочно пытаясь осмыслить происходящее. Мозг, разогнанный кофеином и адреналином, работал на пределе, перебирая варианты с бешеной скоростью.

Что если это не одна болезнь, а несколько одновременно?

Коинфекция — когда ослабленный организм поражают сразу несколько возбудителей? Такое бывает, но чтобы хоть что-то не показали анализы — это невозможно. Невозможно, чтобы все патогены были абсолютно невидимы для современной диагностики, как магической, так и материальной.

А если это вообще не инфекция?

Если это отравление каким-то неизвестным токсином, который имитирует симптомы?

Или редчайший аутоиммунный процесс, заставляющий тело атаковать само себя по совершенно безумному сценарию?

Или… или что-то, о чем мы даже не подозреваем? Что-то, выходящее за рамки всего, что я изучал в прошлой жизни и узнал в этой.

Время узких специалистов, которые копают свою маленькую грядку, прошло. Сейчас нужен универсальный солдат, способный видеть всю картину целиком.

Медсестра вернулась с лотком. Блестящие стальные инструменты были аккуратно разложены на стерильной простыне — длинная пункционная игла с мандреном, шприцы, пробирки, флаконы с антисептиками.

В этот момент за стеклом мелькнули фигуры Величко, Муравьева и Фролова. Они-то и были мне нужны.

— Так, — я громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех присутствующих в изоляторе и предбаннике. — Времени на академические споры у нас нет. Пациент умирает, а мы топчемся на месте. Нужно действовать по всем направлениям одновременно. Разделяемся и атакуем проблему с разных сторон.

Все замерли и посмотрели на меня — Киселев, две медсестры, подошедшие к дверям «хомяки». В этот момент я почувствовал, как невидимый груз ответственности опустился мне на плечи.

Время взять командование на себя.

— Игнат Семенович, — я повернулся к Киселеву. — Вы главный по клинической части. У вас самый большой опыт с инвазивными процедурами. Проводите люмбальную пункцию, берите ликвор на полный анализ — цитоз, белок, глюкозу, бактериоскопию, посев. Нам нужно исключить или подтвердить менингит официально и немедленно.

Киселев не стал спорить. Он лишь коротко кивнул, уже мысленно готовясь к процедуре. Он тоже понимал, что мы в тупике, и любой четкий план сейчас лучше, чем бездействие.

Я вышел из бокса в предбанник, где нервно топтались Фролов и Величко.

— Коллеги! — они вздрогнули от моего резкого тона. — Вы — наша мобильная лаборатория и аналитический центр. Я категорически не верю этим идеальным анализам. Это противоречит всем законам медицины. Берите все вчерашние и сегодняшние образцы — кровь, мокроту, мочу, соскобы, что там еще есть. Гоните их по всем редким и экзотическим тестам, которые только есть в нашей больнице.

— Каким именно, Илья? — Фролов уже достал свой неизменный блокнот.

— Всем! Ищите атипичные грибки — кандида, аспергиллы, криптококки. Простейших — токсоплазму, амеб, лямблий. Паразитов — эхинококк, цистицерк. Проверьте на прионные болезни — возможно, это какой-то атипичный вариант Крейтцфельдта-Якоба. И обязательно — магические тесты на одержимость, паразитических духов, проклятия крови, некромантические воздействия. У нас же есть в лаборатории специальные реактивы?