Я стоял посреди тюремной комнаты, держа телефон у уха. Мышкин и Рубин смотрели на меня с полным недоумением. В одно мгновение я разгадал две сложнейшие загадки.

— Плотность жидкости по Хаунсфилду? — спросил я в трубку, продолжая механически проверять рефлексы у безучастного Сычева.

— Эээ… — в трубке послышалось шуршание и щелканье мышки. — Секунду… от минус десяти до плюс двадцати единиц.

Такая плотность… Это муцин, слизь. Не гной, не кровь, не содержимое злокачественной опухоли. Пункт первый.

— Есть кальцинаты у основания отростка? Мелкие, плотные включения?

— Да! Есть! Несколько мелких! Как ты?..

Кальцинаты у основания… Это фекалиты, старые каловые камни, которые закупорили просвет аппендикса много лет назад. Причина хронического воспаления. Пункт второй.

— Стенки гладкие или бугристые? Контур ровный?

— Гладкие, ровные. Очень тонкие, прямо светятся…

Стенки гладкие, ровные… Значит, это не злокачественный процесс.

Рак дает бугристый, инфильтративный рост. Пункт третий. Картина ясна. Хроническая обструкция аппендикса фекалитом привела к скоплению слизи. Отросток растянулся, как воздушный шарик, превратившись в тонкостенный мешок, готовый лопнуть в любой момент. Мукоцеле.

— Максим, слушай внимательно, — четко произнес я, и мой голос прозвучал в тишине комнаты для допросов как удар хлыста. — Это не опухоль. Это мукоцеле червеобразного отростка. Редкое осложнение хронического аппендицита. И это очень опасно. Если лопнет — пациент погибнет от псевдомиксомы брюшины.

— Что делать?! — Фролов в трубке явно был на грани истерики.

— Немедленно изолировать пациента. Прекратить любую пальпацию живота. Повесить на дверь палаты табличку «Не кантовать!». Готовьте к экстренной операции. Скажи Шаповалову два слова: «тикающая бомба». Он поймет. Выполняйте.

Я завершил вызов и опустил телефон. Мышкин и Рубин смотрели на меня с открытыми ртами. Они только что стали свидетелями того, как я, находясь в тюремной камере, по телефону поставил редчайший диагноз и организовал экстренную операцию в больнице.

— Браво, двуногий! Вот это шоу! — самодовольно прокомментировал Фырк. — Эти двое сейчас, наверное, думают, что ты гений медицины. Хотя… так оно, в общем-то, и есть, когда я рядом!

Я, полностью проигнорировав ошеломленных зрителей, повернулся обратно к Волкову и Сычеву. Одна проблема решена. Теперь пора было заняться второй.

Я отключил телефон и повернулся к Мышкину и Рубину, которые с полным недоумением взирали на меня.

— Это не симуляция. Это отравление.

Рубин расхохотался. Громко, пренебрежительно, всем своим пухлым телом.

— Отравление? Чем? Скучной тюремной кашей? Молодой человек, не смешите меня! Мы проводили полные токсикологические тесты! Кровь, моча — все чисто, как слеза младенца!

Он даже не рассматривает такую возможность. Его разум закрыт. Но мы сейчас проведем небольшую образовательную процедуру.

— Потому что вы искали не то, — спокойно ответил я. — Стандартные тесты, даже с магическим усилением, рассчитаны на известные яды. Они не покажут алкалоиды Лепрариа Инкана. В просторечии — «Пепельная Плесень».

Тишина в комнате стала оглушительной. Рубин перестал смеяться и уставился на меня, его маленькие глазки сузились. Мышкин подался вперед, не пропуская ни слова.

— Это редкий лишайник, произрастающий только в магически аномальных зонах, в местах разломов эфирных планов, — продолжил я свою импровизированную лекцию. — Его споры содержат сложный нейротоксин, который при длительном, систематическом приеме в микродозах вызывает необратимое разрушение миелиновых оболочек нейронов. Внешне клиническая картина очень похожа на сенильную деменцию или болезнь Альцгеймера, но с характерными маркерами, которые вы, очевидно, пропустили. Например, периферический цианоз и специфический горьковато-миндальный запах метаболитов при выдохе.

Я смотрел прямо на Рубина, когда говорил это, подчеркивая, что он пропустил очевидные, классические симптомы, которые должен был заметить любой компетентный диагност.

— Это… это теория! — Рубин побледнел, его самоуверенность испарилась. — У вас нет доказательств!

А вот и финальный аккорд. Мало поставить диагноз, нужно указать точный метод его верификации.

— Токсин имеет свойство накапливаться в кератине. Нужен анализ образцов волос и ногтей. Не простой, а со спектральным магическим усилением по методике Гросса. Уверен, он покажет запредельные, несовместимые с нормальной функцией ЦНС концентрации.

— Красиво уделал, двуногий! — восхищенно прокомментировал Фырк. — Смотри, у него аж усики дергаются от злости! Полное интеллектуальное уничтожение!

— Мастер-целитель Рубин, — Мышкин, который до этого молча и внимательно слушал, повернулся к тюремному лекарю. Его голос был холоден как сталь. — Немедленно возьмите образцы волос и ногтей у обоих заключенных. Отправьте в центральную лабораторию Инквизиции с пометкой «Цито-Экстра». И с этой минуты обеспечьте заключенным Волкову и Сычеву полностью изолированное питание и питье. Лично.