Когда Сафа обогнул пельменную, клиент нарезал в доброй сотне шагов. Было видно, что ублюдок в спецназе не служил и в ночные рейды не ходил. При движении он издавал шум если не слона, то слоненка. Идя от дерева к дереву вдоль дороги, мыслил он, в общем-то, правильно. Для дилетанта – придурка. Под деревьями полно сохлой листвы, предательски выдававшей каждый шаг. Сафа ночью видел как кот, что не мудрено для человека, зрение отродясь не портящего чтением книжек и ведущего исключительно ночной образ жизни.

Сафа огляделся и сразу нашел, что ему нужно-крепкую тропу. Теперь он мог двигаться без шума и пыли, маскируясь на фоне темного забора. Вдоль дороги иногда встречались старые колымаги с выбитыми окнами, стоящие на спущенных шинах.

Мрачный район.

Идти пришлось недолго. Клиент отворил калитку и направился по смутно белеющей в темноте дорожке к избе, возвышающейся глыбой мрака. Здесь он включил подсветку "Панаса", осветив ветхие стены с отваливающейся штукатуркой и закрытые прогнившими ставнями окна. Нашарив ключ за верхним косяком и отомкнув лязгнувший замок, вошел. Он пробыл внутри минуты три не более, затем вышел, защелкнув за собой собачку замка и быстрым шагом, будто торопясь уйти от проклятого места, выскочил на улицу, где обязан был неминуемо столкнуться с Сафой. Если бы не одно но. Сафа к тому времени уже сидел в машине как порядочный.

Клиент открыл дверцу, обрушился в кресло и велел гнать обратно в Новый.

– И долго нам так кататься? – не выдержал Сафа. – У меня бензин на исходе.

– Не дрейфь, салага. Высадишь меня там, где подобрал.

Голос будто наждаком по железу. Когда остановились, клиент небрежно бросил на сиденье тысячную купюру, побрезговал, значит, в руки давать, посчитал ниже своего достоинства.

– А теперь, салага, исчезни. Чтобы я тебя больше не видел, – процедил он сквозь зубы и остался стоять, контролируя, как он отъедет.

Не хочет, чтобы Сафа видел, куда он пойдет, в какую нору залезет? Чем дальше, тем интереснее. Сафа свернул за угол палисадника и вышел на ходу. Причем, не заглушив двигатель, лишь поставив скорость на нейтраль. Машина, ровно урча, зашуршала шинами дальше, постепенно сбрасывая скорость, и по идее должна была замереть окончательно метров через двадцать. Дверца не хлопнула, эта вам не проститутка – иномарка, компенсаторов нема, еще чего. Старушка "афалина" не будет за каждым двери захлопывать, сам захлопнешь, не обломишься. А если дверь осталась открытой, стало быть, так тому и надлежит быть. Стоило машине остановиться, как она окончательно заглохла. Некоторое время в ночи не раздавалось ничего более криминального, чем раздираемый стрекот насилуемых кузнечиков.

Удостоверившись, что Сафа "уехал", клиент двинулся вдоль дома, но не зашел в подъезд, как можно было предположить. Здание было разделено на секции узкими сквозными проходами, в одном из которых и скрылся злобный выкормыш.

Выдержав паузу, Сафа последовал за ним. В самом проходе он перемещался на корточках, что позволяло в случае опасности разглядеть силуэт соперника на фоне звездного неба.

– Ты меня разочаровал, – подумал Сафа, когда оставил проход позади и на него никто не напал.

Он, уже не таясь, поднялся и огляделся. Перед ним возвышался тыл внушительного здания, из-за которого доносились голоса и шум машин. Сафа знал лишь одно место, где могло быть оживленно в ночное время. Это был Повстанческий проспект. Бродвей, как его называли местные. А само приземистое здание, судя по габаритам, могло быть ничем иным, нежели казино "Мадрас".

Теперь становилось понятным, откуда в таком месте оказался мужчина в одной рубахе. Пиджак он оставил в казино! Сафа нашарил на стене старую обитую жестью дверь. Подергал. Заперто.

Чем дальше, тем интереснее. Хитрый жук приехал в казино, оставил свою машину, зашел будто бы играть, а сам вместо того, чтобы пить шампанское, кидать фишки и выигрывать миллионы, предпочел съездить в заброшенный аул на могилы предков.

Сафа вернулся к машине, выехал на Повстанческий и припарковался через дорогу от "Мадраса". Раньше здесь было одностороннее движение, за задницу брали любого, кто думал иначе. Теперь можно было ездить хоть поперек. "Мадрас" был освещен, как сцена оперного театра. Стоянка перед ним была забита иномарками. Все время подъезжали такси. Сафа достал полный термос с кофе, налил себе чашечку дымящегося вонючего напитка и приготовился ждать. Терпения ему было не занимать.

Прошло несколько часов. Пустой термос валялся на соседнем сидении. И уже столько раз Сафа увеличивал громкость радио, чтобы не заснуть, что оно орало как недорезанное. Будучи по ту сторону бытия, как недоразумение услышал человеческий голос и вернулся в реал. Оказалась, что стукнуло четыре часа, и по радио во всю ивановскую балаболит Ихтиандр. Скоро должно было по идее рассветать, и казино стали закрывать. Господа в основном уезжали по одиночке, и лишь очень серьезные люди уезжал группами, в окружении шестерок и телохранителей. Именно среди них и засветился вчерашний клиент, хотя по началу Сафа его не узнал и едва не прозевал.