Пленных привезли в порт и закрыли в старом здании таможни. Помещение представляло собой голую бетонную коробку площадью в 100 квадратных метров без окон, с единственной железной дверью. Под потолком висела единственная же лампа в абажуре из газеты.

Марина, наконец, распутала Никитоса, и он смог нормально сесть на пол у стены.

Людей привозили несколькими партиями, и вскоре был занят каждый клочок пола.

Потом спецмоновцы пришли и увели женщин. Марина прижалась к плечу полковника.

Тот поднял взгляд и остановил его на стоящем перед ним Шкоте и Жиртресте.

– Она никуда не пойдет, – полковник произнес это таким безоговорочным тоном, что они поняли, чтобы забрать женщину им придется забить его до полусмерти или даже убить.

Жиртрест позвонил куда-то по сотовому.

– Пусть остается, – сказал он, наконец.

– Счастливчику звонил? – спросил Никитос.

– Дурак ты, полковник. Тебе же предлагали как человеку, – Жиртрест сплюнул. – А теперь ты склад внутренних органов.

По соседству вскочил тщедушный паренек, истошно закричал:

– Пусть моя жена тоже останется! Я не пущу!

За него цеплялась такая же тщедушная женщина.

– Дело принципа парень, исключение может быть только одно, – возразил Жиртрест, приставил умхальтер к голове паренька и спустил курок.

Безголовое тело мешком рухнуло на пол, толпа хлынула в разные стороны, оставляя на пятаке всхлипывающую вдову. Мормышка уставил на нее пистолет.

– Не стреляйте, я сделаю все, что вы скажете! – пробормотала она сквозь всхлипывания.

– А куда ты денешься? Шкот, веди ее к остальным! – ухмыльнулся Жиртрест, потом недобро глянул на сидящего Никитоса. – А ты полковник не совсем дурак. Ведешь себя правильно. Но на всякий случай я должен тебя предупредить. Ты у нас не совсем неприкасаемый. Вздумаешь рыпаться, так же пришибем как этого дохляка.

Твоя жизнь теперь не дороже.

– Уберите покойника, – сказал Никитос. – Тут же люди.

– Вы не люди, вы товар. Ты что до сих пор этого не понял?

Жиртрест опять сплюнул, но все-таки велел двоим вахтовикам тащить тело к выходу.

– Что с нами будет? – спросила перепуганная насмерть Марина.

– Судя по всему, нас готовят на погрузку на Черный пароход.

– Но ведь это не смертельно, правда? У меня муж уехал, телеграммы от него регулярно получаю. Деньги. Да весь город, считай, уехал. Это сколько человек?

Тысячи. Не могли они все умереть.

– Знаешь, я давно с Иван Иванычем кантуюсь,- признался Никитос.- Раньше я об этом не задумывался, служил как все. А теперь, когда самого за задницу взяли, стал вдруг кое-что вспоминать, анализировать. Так вот. Было уже несколько городов и маленьких городков, которые он разорил под ноль. Остались только названия на картах. Мы привыкли, что распродают нефть, газ, заводы и фабрики. А теперь продают нас, Марина. Такие вот Иван Иванычи продают поселок за поселком, город за город, область за областью.

– Да мне плевать, пускай подавятся. С нами что будет? Мы умрем?

Никитос огляделся, и хотя на них никто не обращал внимания, шепотом сказал ей на ухо:

– Наш единственный шанс-это не попасть на корабль. Я не знаю, что там происходит, но с него еще ни один человек не вырвался, говорю тебе как специалист. Когда скомандуют погрузку, держись все время со мной и жди сигнала. Сигналом будет, когда я завалю охранника.

– А как же они? – она оглядела полный зал.

– Всем не уйти, а у нас есть шанс. Что я тебя уговариваю? Если у тебя есть какие-то сомнения, оставайся.

– Я с тобой!

– Отлично, а теперь надо поспать, силы нам еще понадобятся. Возможно, придется долго идти пешком, может быть, даже бежать. Так что береги силы.

– Почему ты со мной возишься?

– Совесть заговорила, – на полном серьезе произнес Никитос.

Несмотря на его просьбу, женщина так и не смогла заснуть. И вошедших спустя два часа Шкота и Жиртреста увидела первой именно она. Сердце подсказало ей, что это по их душу. Спецмоновцы направились прямиком к ним. Она энергично растолкала Никитоса, он проснулся мгновенно, бодрый и отдохнувший.

– А я выспался, – сказал он.

– Поднимайся, боров! – крикнул Шкот.

Никитос с достоинством встал, Марина вцепилась в него.

– Только полковник! – прикрикнул Шкот.

– Успокойся, это не на погрузку, – мягко освободился Никитос. – Тогда бы всех пригласили. Это за мной персонально.

Ее пальцы безвольно соскользнули с его плеча.

– Я вернусь, – успокоил он, и увидел, как надеждой загорелись ее глаза.

Шкот сковал руки наручниками и толкнул к двери.

– Зря бабе наобещал, ты вряд ли вернешься, – довольным тоном сказал Шкот. – Там к тебе друзья приехали, но ты им вряд ли обрадуешься.