– Салаги – его произведение? – спросил Крутохвостов.

Рахитов признал, что его. Живой хотел не только сделать миллионы, он хотел стать наравне с сильными мира сего, а для этого хотел, чтобы с ним считалась даже мафия. Вернее, он хотел сам стать одним их крестных отцов. Почему-то боевики получались только из мальчиков.

– Подождите, там была одна девушка, у нас и показания свидетелей есть.

– Эта девочка получена исключительно из мужского биоматериала. Непонятно? Что есть мальчик-это икс и игрек хромосома. Девочка – только две икс хромосомы. Еще до рождения в яйцеклетке мы заменили у Марж игрек на икс. Всего и делов.

– Но сколько лет длился эксперимент? Сколько этим детям? – не поверил Крутохвостов.

– Мы изобрели катализаторы роста. Живой их называл катализаторы времени. Он, видите ли, романтик, – Рахитов сделал витиеватый жест. – Этим салагам, как вы их называете, всего то по паре лет. Календарных! – уточнил Рахитов. – А сколько биологических знает только их отец – Живой.

Крутохвостов только за голову схватился.

– Кстати, вы, может быть, имеете в виду другую девушку, – припомнил Рахитов. – Но она не наша. Попала к нам совершенно случайно. Экипаж подобрал на улице. Худая как скелет, первичные половые признаки отсутствуют. Настоящий урод. Мы назвали ее Секильда. Но кличка несколько не совпала с реалиями. Ее там один санитар хотел отыметь, так она ему хрен оторвала. Двумя пальцами. К нам она попала с сильной амнезией. Возможно, ее из машины выбросили, и она головой ударилась, мы не стали разбираться. Кроме полового дефекта у нее обнаружился неизвестный науке изъян – у нее что-то с пищеводом, и любая пища для нее становится ядом. При этом организм так приспособился к болячке, что ему достаточно совсем немного калорий, и Секильда становилась неуправляемым силачом. Мы хотели утилизировать это чудо, но Живой как обезумел, руками и ногами схватился за эту гордячку. Но что-то у него не срослось, и она сбежала.

– Какие операции вы делали сильным мира сего?

– Разные. Под видом процедур или при проведении действительно нужных операций вшивали стимуляторы, инициирующие по команде извне повышенное мочеиспускание и каловыделение. Представляете, как на важном совещании крутой дядя вдруг обгадиться в три потока. Долго такого будут держать?

– Недолго, – согласился Крутохвостов, истошно соображая, давно ли он побывал у врача.- Кто такой Прыг-скок?

– Чужак. Мы его не резали. Мало ли на Руси талантливых хирургов. Он охотиться за Секильдой.

– Почему вы так решили? – насторожился Крутохвостов.

– Есть такие свидетельства.

– Кстати, сколько было Прыг-скоков?

– Один, естественно.

– Вы слишком категоричны. Как же тот, первый, труп которого увез спецмон.

– Труп увезли, а труп взял и ушел.

– Что за ерунда? Хотите сказать, у вас и покойники оживают?

– Вы говорите ненаучные вещи. Все без исключения спецмоновцы в свое время проходили у нас медицинское освидетельствование. Резали всех. У кого грыжа, у кого аппендицит. Ребята были рады, такое дорогое время и операция бесплатно. Так что спецмон это наши ребята. В каждого вшит так называемый чип смерти.

Достаточно нажать кнопку, и если объект находится в зоне досягаемости сигнала, то он умрет. Так что мы имели форму давления на спецмон, но в этот раз они заартачились, и Прыг-скока нам не отдали. Есть сведения, что они нашли своего врача, но в Алге это сделать не реально.

– Кстати не скажите, куда это ваши ребята собрались?

Рахитов скрежетнул зубами.

– В последнее время Живой стал очень скрытным. Так что куда они все собрались, вам лучше всего спросить у самого Живого.

– Ну, вот мы и добрались до самого главного вопроса, – подытожил Крутохвостов. – Кто есть Живой?

Рахитов глянул на часы.

– Если вы поторопитесь, то может, успеете познакомиться с ним. У него есть единственная возможность слинять отсюда.

– Какая возможность, мы все перекрыли?

– Вы думаете, он случайно Филинова примечал, да не отпускал? – усмехнулся Рахитов.

– Президентский самолет! – вскричал Крутохвостов.

Одна мысль о том, что авиалайнер с полными баками стоит в аэропорту Карнач, готовый беспрепятственно лететь в любую точку земного шара заставила его сделать невозможное. Он поднял в воздух вертолет, не тот игрушечный геликоптер доктора Рахитова, а настоящий боевой "Кондрат-300", некогда принадлежащий погранцам, а затем благополучно списанный и упертый на штрафстоянку.

В вертолет погрузился взвод "Ужаса ГАИ", сам Крутохвостов, и со скоростью в шестьсот километров в час "Кондрат" ринулся наперехват. Пилоты вскоре указали на быстро передвигающуюся по шоссе полированную бусинку.

– Это не они, товарищ генерал?

Самолет со стилизованной надписью "Россия" прогревал двигатели, и во избежание возникновения крамольных мыслей несанкционированного взлета они сели прямо у него перед носом. Крутохвостов картинно вылез на поле и помахал пилотам пистолетом, даже не удосужившись снять с предохранителя. Глушите моторы, господа.

Спецназу даже не пришлось применять своих навыков, кидать "кошки" и карабкаться в донные люки. Пилоты исправно выполнили команду, загасили двигатели, открыли люки, и наземная команда подала эскалаторы.

Генерал с командой поднялись на борт, а вертолет тотчас снялся и улетел, чтобы не портить всю картину, заранее демаскируя перед прибытием главного лица.

Крутохвостов поймал себя на небольшом волнении, как перед первым свиданием. Он не ломал заранее голову, предполагая, кто бы мог быть этот таинственный Живой, который по существу сделал всю игру и сломал его, боевого генерала ФСБ. То что, он приехал брать его, а не наоборот, по существу ничего не значило. Все могло быть совсем по-другому, и генерал мог быть совсем другим. Настоящим законником из ФСБ, а не карточным из ГАИ. Курам на смех. Генерал ГАИ. Дайте мне самый большой полосатый жезл! Крутохвостов вздохнул и сказал: