— Ни фига себе, колись.

— Вот это номер!

— Откуда, Ир?

— На чём сошлись?

Посыпался на Ирину град вопросов.

— На французском женихе. Не таращитесь так. Вы же в курсе, что я подрабатываю переводами. Да, да халтурю. Куда ж деваться, у меня самая обыкновенная семья. Перевод даёт возможность жить. Платят неплохо. Работа не пыльная. В основном занималась письменными. А тут попросили меня попереводить одному французу и нашей потенциальной невесте. Ему пятьдесят. Маленький пузатенький, но мэр крошечного городишка. Его избранница: молодая, красивая и длинноногая барышня.

— Ты хочешь сказать, что это она.

— Вот именно. Вика давай не унывай и подожди немного. Мы её обломаем и весело. Без банального скандала.

— А вдруг она статью на такую убойную тему писала…

— Я с ними ходила целый день, аж до одиннадцати ночи. Таскались по городу и закончили в ресторане. Мы договорились, что если она ему подойдёт, то он будет звонить мне.

— Звонил?

— Не-а! Не втиснулась барышня в его рамки. Бюст поди не подошёл. Наверняка маловат.

— Что ты предлагаешь? — пискнула, заинтересовавшись и Наташа. Она аж вспотела от натуги.

— Известить её о звонке. Заверить в сумасшедшем успехе и встретиться, чтоб обговорить дальнейший план действий.

— И что это даст? — округлила она глаза.

— Пока не запишем разговор ничего. — У Иры у самой тряслись от волнения руки и она поставила стакан на стол.

— Хорошо бы её карточку из бюро невест переснять. Это реально? — оживилась Вика.

— Не знаю, но попробую. Сочиню что-нибудь.

— Скажешь, что он звонит тебе, спрашивает о ней, а ты не в курсе. — Тут же нашлась Лена. — Я не могу на таких стерв смотреть. С желанием дать пинка трудно бороться. К тому же при лицезрении их жертв у меня сердце кровью обливается. Не мужика, чёрт с ним идиотом, а жены и детей жаль. За что им такое наказание.

— Время такое. Мужики похирели. Мощь свою в бабьих подолах ловят. Немцов вон с пятью бабами сразу живёт. Те куклы детей нарожали. Шубы на себя напялили. Квартиры оторвали. За моря катаются. И все про любовь говорят. Обхохочешься. Неужели он верит… И сам, скорее всего, не в курсе что такое любовь.

— Да он кретин. Животное, кобель, жеребец, но не мужик. У мужика мозги, а у него одни яйца. Чем хвастается: деньгами наворованными у страны и рожей, что природа дала. Хребта никакого. Одна бесстыдная наглость и болтливый язык. Ну отберут у него те деньги- людские слёзы, а самого паралич разобьёт- сколько же может природа надругательство над собой терпеть. Вот и прикиньте, какой из этих кукушек он нужен? Да ни одной. А детей придурок психически больными вырастит. Такую грязь как он надо пережить и переварить детским душам.

— Это так. Я б в политике и государственной машине вновь ввела цензор — морально устойчив. Человек без царя в голове и тормозов не может править. Не имеет морального права, да и не выйдет у него созидать. Но мы ведём речь не о нём, для него женщины и дети — это не люди. Он и любить-то не может, не дано. Мы сейчас о другом. Мы о хищницах и нормальных мужиках их жертвах.

— Получается у нас заговор против агрессоров любви. — Возбуждённо заявила Натка. — Мы в самом начале пути. Давайте попробуем жить только с любовью.

— Наивная простота. — Отмахнулась Лена. — Ты с любовью, а она растолкала руками и цап.

— Я не о жизни, а о нас. Свяжем свою жизнь только с любимым. — Обиделась, разъясняя свою позицию Натуся.

— Про нас? Естественно, иначе я себя и не представляю. — Заверила её Лена. — Я Славку каким он есть слонёнком, таким и люблю. Даже когда ворчу, ещё больше люблю. А вообще-то по большому счёту, бабы сами дуры.

— Так уж и дуры? — усмехнулась Марина.

— Вот именно, слепы и глупы. Я не про хищниц, те как раз наоборот. Я о простушках каких пруд пруди. Хватают всё подряд без разбора и часто недостойных, а потом ноют. Ах, обманул. Ах, такой сякой и не мазаный сухой. Кто интересно велел тебе с ним в жмурки играть. Мужика выбирать надо с умом и расплющенными глазами.

— С расплющенными это хорошо. Но мужчина мечты, как правило появляется на горизонте внезапно. И так же внезапно исчезает пойманный более шустрыми девчонками. Вот что тогда?