– Да отойди ты! Неужто совсем из ума выжил! – Медведь оттолкнул прочь от себя Вилли. – Или не видишь, что близко!

Бохман поспешно отскочил, попасть в зону термального поражения – благодарю покорно! И вот они уже взбирались на загривок к Медведю. Первым влез Сэм, обхватил обеими руками мохнатую, приятно теплую шею, за него уцепился сзади Вилли, еще кое-как умудрился приткнуть на коленях куль с одеждой. Вся троица напоминала живую иллюстрацию к еще никем доселе не написанной сказке. Правда, сюжет ее никак не мог сгодиться для детей.

Едва добравшись до причала, они поняли – гости были. Были! Шуба Герхарда исчезла без следа. Оставалось лишь гадать на кругах по воде: ожившая утопленница-диверсантка покинула пещеру, не уговорив Сезам открыться, или?.. В состоянии легкой паники Герхард, уже ставший человеком, и с ним Вили что есть сил налегали на весла. Потом Сэм прогнал Бохмана на нос – он не попадал в ритм, одному Медведю грести было и сподручней, и быстрее. Очень скоро они причалили у швартовочного, пологого спуска перед бункерами.

– Какая глупость, Ховен! – с безнадежным восклицанием Сэм нагнулся и поднял свежий, не растоптанный остаток сигареты. Трофейный американский «Кэмел», никто, кроме Лео, эту марку на базе не курил. – Похоже, опоздали мы, парни!

Дверь бункера оказалась вовсе не закрытой, а только притворенной слегка, чтобы придать издали достоверную видимость. Каждый уже понимал, что его ждет внутри. Они побежали вдоль коридора. Медведь тихонечко ойкал, Вилли заплетался в ногах, такой же синюшный с виду, как бледная, светящаяся нежно голубая плитка, выложенная по стенам. Один Сэм был сумрачен и тверд, будто герцог Корнуэльский, получивший весь о подавлении мятежа Вандеи.

Из дверей кухни растеклась темная широкая лужа, они бросились сначала туда. Доктор и механик Георг – оба мертвы. Странно, что не растерзаны, а просто расстреляны. Сэм склонился над телом бедного Эрнста. Убивать врача – последнее дело, все равно что стрелять по Красному Кресту. Впрочем, откуда чужеземной дикарке было знать, доктор он или обычный смертный? Похоже, здесь никто и никому не задавал лишних вопросов. Сэм подхватил тела под мышки: негоже Эрнсту и механику Георгу валяться, будто они ненужный хлам, надо положить обоих прилично, как то и подобает покойникам. Но тут благие намерения Сэма в их самом начале истребил громкий, призывный вопль:

– Смит! Господи, Смит! Скорее! Он еще жив! – это кричал Бохман.

Сэм, покинув мертвых, бросился в общий зал. Ему сперва бросились в глаза два неловко раскинувшихся на нарах окровавленных трупа, а потом уже он рассмотрел на полу маленькую, скрюченную фигурку, будто бы заснувшую и от холода свернувшуюся ежом. Бохман как раз пытался перевернуть спящего человека на спину. Ему это удалось, и Великий Лео, а это был он, едва слышно застонал. Сэм теперь разглядел и массивную рукоятку незнакомого ножа, и мертвенную бледность лица гауптштурмфюрера, застывавшего в предсмертной маске. Спасти Великого Лео было невозможно, а если бы и возможно, никто из присутствующих все равно не знал как. Только вот куда же делась Лис? Рядом на полу Герхард поднял простреленную куртку, сосредоточенно вертел ее в руках. А гауптштурмфюрер открыл глаза. Вилли осторожно положил его голову к себе на колени и стал баюкать Лео, словно нежная мать умирающего ребенка.

– Ничего, ничего. Все будет хорошо. Мы немножко запоздали, но все будет хорошо! – в слезном отчаянии шептал он над телом Ховена.

У Великого Лео еще хватило сил, чтобы перевести мутный взгляд сначала на Вилли, на которого он посмотрел насколько смог строго, потом – в сторону Герхарда. Медведь стоял поодаль, по-прежнему держа в руках тряпье, бывшее некогда одеждой Лис. И вдруг гауптштурмфюрер заговорил хриплым, задыхающимся голосом, спотыкаясь на каждом слове:

– Она р-решила сама… Из-за м-меня… – Из горла Лео хлынула темная кровь, он закашлялся, но не умер. Он еще видел и теперь искал кого-то меркнувшими глазами.

Сэм тут же понял, кого. Он подошел и опустился рядом на пол так, чтобы Великий Лео мог его разглядеть.

– А-а! – протянул гауптштурмфюрер, узнав его лицо. – П-позаботьтесь о них… – Великий Лео попытался сделать жест рукой, но тело его уже не слушалось. – Помните… Я н-никогда… не искал с-себе оп-правданий. Даже с-сейчас!

Потом глаза его еще какое-то время видели свет, неровный, идущий от керосиновой лампы, так и не успевшей догореть. А после Великий Лео отошел в мир иной. Над ним в голос рыдал Вилли, не пожелавший выпускать мертвое тело из объятий.

– Демоны забрали его душу! – тихо и печально сказал сидевший рядом на полу Марвитц.

Конечно, Сэм понял, что имел в виду Герхард, произнося эти слова. Всего лишь хотел сообщить – пришлая нечисть погубила того, кого Медведь добровольно выбрал владыкой себе, дорогого ему по многим причинам человека. Но для Сэма представлялась истинной именно та скрытая правда, затаившаяся в переносном, глубинном смысле сказанных над покойником слов.

– Да помилует его Господь! Аминь! – и это было самое большее, чем мог напутствовать Сэм гауптштурмфюрера Леопольда Ховена, на его глазах отправившегося прямой дорогой в ад, но которого при жизни Сэму так и не удалось победить. И теперь лейтенант Керши вынужден был ради собственной чести признать очевидный факт. – Надо похоронить тела. После уже станем решать, как нам поступать далее.