Неприятность ждала их на самом выходе из грота: металлический кабель на катушке, идущий от центрального взрывного механизма к электрическому детонатору-аккумулятору на катере, вышел весь.

– И что теперь делать? – тихо спросила Тили, но эхо пещеры многократно усилило звук ее голоса. – Мы погибнем?

Марвитц подумал немного, вопрошая себя самого, как бы поступил его мертвый лучший друг. И тут же на память пришло некогда сказанное Сэмом наставление: «В любой, даже самой безвыходной ситуации всегда и прежде всего рассуди, что ты имеешь на своей стороне, не думая о противнике и его преимуществах. Тогда выход непременно найдется». Но что было на стороне Герхарда? Только оружие, детонатор и Матильда. И еще катер. А у катера – крылья. Никогда прежде ему не доводилось пускать в ход этот дополнительный ресурс, однако Бохман в свое время настойчиво заверял его, что в надводном режиме крохотное суденышко может развить небывалую скорость и даже перелететь через небольшое препятствие.

– Сейчас мы вернемся немного назад. Как следует разгонимся. И приблизительно на этом месте, но лучше чуть раньше, ты нажмешь на контакт. Я буду занят управлением, поэтому самое главное придется сделать тебе.

– А мы успеем? – глухим голосом спросила его Тили.

Из «драконьей норы» доносился нехороший гул, по воде пошла короткая и злая рябь. Оба они понимали, что их время теперь по-настоящему почти вышло.

– Успеем. Ты, главное, не прозевай нужный момент. – Марвитц возвратился назад на порядочное расстояние, повернул катер и переложил рычаг смены режима в правую сторону. Малютка-катер тут же будто вырос над водой – это выехали из-под днища и расправились его алюминиевые крылья. Герхард включил тумблер усиленной подачи топлива.

– Приготовься. И гляди в оба. У нас с тобой только одна попытка. Обратно вернуться уже не выйдет, – предупредил он Тили.

Катер рванул вперед под оглушительный грохот двигателя, с каждым пройденным дюймом набирая ход. Перед самым выходом из пещеры он буквально летел над водами, словно дух при сотворении мира.

– Давай!!! – закричал Марвитц, до отказа выжимая газ. Только бы сдюжил мотор!

Ответом ему была ослепительная вспышка света, горячее, огненное дыхание в спину, и вот уже катер выскочил на простор в залив. Герхарду на миг почудилось, что все обошлось и самое страшное осталось позади. Но тут ударила главная сила. Как и предупреждал Сэм, в бой вступила «драконья пещера», вернее, тайный ее обитатель. Прежний грохот и ураган взрыва даже не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло потом. Катер их действительно взмыл в воздух и теперь летел метрах в пяти над уровнем моря, за ним, словно хвост за кометой, неслись раскаленные каменные глыбы и обломки поменьше, и все это в лучах яркого, неземного, очень белого света.

А несколько секунд спустя малютка-катер, закрученный внезапным воздушным вихрем, перевернулся вверх дном. Герхард и Тили с изрядной высоты рухнули в обжигающе холодную воду. Им еще крупно повезло, потому что крылатая посудина, пролетев неестественным образом немного вперед, врезалась в ледяную прибрежную скалу и от сильного удара взорвалась, оставив после себя клубы черно-оранжевого дыма.

Герхард и Матильда, отплевываясь от соленой воды, залившей им уши, нос и рот, кое-как догребли до берега, попытались выбраться на сушу. Они оказались довольно далеко от входа в тайный грот, впереди, в каком-нибудь десятке метров, догорал их катер – единственная, пусть и крохотная надежда на спасение. Марвитц оглянулся назад, туда, где еще сильно грохотало, и замер в остолбенении – никакой пещеры больше не было. Полуциркульные своды теперь оседали вниз, поднимая впереди себя гигантскую волну. А сверху полз ледник, его передняя часть, вот-вот готовый всей неимоверной массой рухнуть прямо в залив.

– Бе-ежим! – завопил что есть мочи Герхард, больно дернул Тили за руку, чтобы привести слегка опешившую девушку к нормальному восприятию мира. – Бежим, не то завалит!

Они бросились было спешно карабкаться по склону горы, уходящему вверх, как вдруг Марвитц внезапно наклонился и подхватил на руки массивный, сильно покореженный от взрыва предмет – цинковый ящик, наверное, выброшенный из катера ударной волной.

– Пригодится! – крикнул он на бегу, поспешая за Матильдой.

И вовремя. Потоки льда, хлынувшего на них, почти завалили собой узкую горловину залива. Все было кончено. Последняя воля Сэма исполнилась. Что бы ни было в «драконьей норе», но отныне ЭТО оказалось замурованным навсегда под толстым, многометровым слоем непроницаемой горной породы.

Мокрые, дрожащие от холода – нешуточного мороза, перевалившего в этот день отметку в сорок градусов, – Герхард и Тили поспешали в сторону покинутой базы. Превращаться теперь не имело смысла – одежда, оставшаяся на них, – единственное, чем они отныне располагали. И бросать ее или жечь вышло бы неосмотрительным. Ничего, на базе сохранилось еще много деревянных строений, как-нибудь разведут огонь, тогда и обсохнут. Герхард упорно тащил на себе загадочный искореженный ящик, а Тили все не решалась спросить, что же там такое?

Но база, притаившаяся в низине, ничем им не помогла, да и самой базы как таковой больше не существовало. Вторая половина ледника, отколовшаяся от береговой массы, устремилась в обратную сторону и накрыла лавиной почти всю долину. Если и уцелели под ней наиболее крепко сколоченные ангары, теперь над поселком выходило не меньше сотни метров ледяного покрова. И за год не разрыть тракторами, не то что двумя парами голых рук. У них не было теперь ни еды, ни оружия, ни хоть какого-то крова, у них не было отныне ничего. Только дурацкий ящик на руках Герхарда.

– Что там? – спросила Тили, все еще надеясь на чудо.

Вместо ответа Марвитц наклонился, опустил цинковый короб, сбил ударом замок.

– Что это за гадость? – Тили посмотрела ему прямо в лицо. Но тут же и сама догадалась о предметах, лежавших перед ней. – Золото в слитках? И ты спасал это барахло, рискуя жизнью?

– Я думал, в нем наше будущее, – удрученно сказал ей Марвитц.

– Мы станем его кушать вместо хлеба, – злобно ответила девушка.

– Ничего. Проживем как-нибудь. Будем охотиться. Сохраним одежду, а сами обернемся и так спасемся от холода. Надо только дождаться, когда сюда придут люди. Ведь когда-нибудь они придут? Не может быть, чтобы не пришли. Может, через полгода.