А к чему я это поведал своим слушателям? А все к тому же. Что вот теперь, когда я рассказывал, отвлекаясь во времени на наши нехитрые истории, передо мной маячило все еще испуганное лицо девушки Вики. Которая сейчас чистосердечно созналась мне, что видела убийцу моего дорогого Ники. И мне смертельно необходимо было вытрясти из нее все, что ей, Виктории Чумаченко, известно об этом деле.

Возле бассейна уже сновали первые ласточки-постояльцы, да и нам пора было двигать на завтрак, особенно если мы желали сохранить нашу «встречу на Эльбе» втайне. Значит, времени у меня оставалось в обрез, и откладывать допрос Вики мне не хотелось. Ведь стоит только человеку, тем более испуганному не на шутку, разговориться, так он выложит даже то, о чем желал бы умолчать непременно, а упустишь момент, потом не вытянешь и клещами даже слова. И я, действуя более по наитию, за неимением опыта в подобных делах, не старался скрыть волнения, по-заговорщицки зашептал прямо в ушко девушке:

– И кто это был? – Меня качнуло по инерции в воде, и я непроизвольно приблизился вплотную к Вике.

Она приняла игру в таинственность, взяла меня мокрой лапкой за плечо – издалека, наверное, казалось, будто в бассейне воркуют два влюбленных голубка.

– Я не знаю кто, – тоже шепотом сказала Вика. – Я слышала сначала, как ваш друг вышел из номера. Люкс-то его рядом, и громко хлопнула дверь. Я выглянула совсем чуть-чуть – Никита шагал по коридору. Я хотела пойти за ним, как-то объясниться, может, он бы пожалел меня и не выдал. Но передумала.

– Значит, за Никой следом ты не вышла? – спросил я все так же тихо, как сообщник, уже фамильярно. Шептаться на «вы» с моей стороны повредило бы тактике. Я как бы взял вожжи и преимущество в свои руки.

– Сразу нет, не вышла. Я все раздумывала: надо или не надо. Он же был выпивший. И я выглянула на балкон, не проследить, нет, а так. Юрий Петрович все равно спал беспробудно, да еще очень храпел. – Вика будто бы оправдывалась передо мной.

– И ты с балкона видела убийство и убийцу тоже? – предположил я за Вику. Сейчас настал для нас обоих решительных момент, и развязку надо было поторопить.

– Да нет же! Никакого убийства я не видела, я вам этого не говорила. Там, на скалах, прямо у воды, сидели двое. Один был ваш друг, а кто второй, я не знаю. Я смотрела сверху. Две головы – его и чужая, в кепке или бейсболке, не разобрать в темноте. И два огонька от сигарет. Сидели они близко, будто страшными тайнами делились по секрету. И я опять подумала, что про меня. И уж тогда решила: выйду непременно! – Вика отчаянно тряхнула мокрыми волосами, словно переживала ту ночь заново. Полетели брызги.

– И ты пошла, – не спросил, а как очевидное, утвердительно заявил я. Значит, Тошка Ливадин ничего не перепутал, и это именно Вика, как испуганная ведьма с шабаша, пронеслась мимо него в ту ночь.

– Я пошла. Не быстро, потому что еще думала по дороге, что же мне делать, когда приду. Решила, что лучше мне потихоньку послушать, о чем они говорят, и в агентстве так учили. Я и обувь надела специальную, на толстой бесшумной резине. И сунула диктофон в карман.

Я так сжал поручень, что если бы толстенная железяка была хоть чуточку менее прочной, обязательно треснула бы под моей рукой. Я судорожно сглотнул, настолько резки и непривычны оказались испытываемые мной ощущения, и даже будто почувствовал, как адреналин хлынул потоком в мою кровь.

– И что же вы услышали, Вика? – спросил я, невольно снова перейдя на «вы» и немедленно отстранившись от нее. Если она и играла со мной, то, стало быть, я имел дело с первоклассной актрисой и шантажисткой.

– Ничего я не услышала, в том-то и дело. – И тут Вика заплакала так неожиданно, что любой бы на моем месте растерялся. – Я опоздала. Ваш друг уже лежал лицом вниз, в воде, между камней, я и проверять не стала. Понятно, что мертвый. А второго, что сидел с ним, вообще не было. Я побежала оттуда поскорее – вдруг убийца еще где-то рядом! Так ужасно перепугалась. Да прямо на лужайке споткнулась, хорошо, что кругом трава. И знаете что? – словно припомнив неожиданное обстоятельство, Вика перешла на шепот: – Там, на пустом лежаке, валялась действительно какая-то кепка. Кажется, красного цвета.

– Ну, это еще ни о чем не говорит. Мало ли забывают вещей на пляже, – мягко успокоил я девушку. – Все же не нож и не пистолет. А кепка предмет не страшный и не смертельный.

– Да я знаю! Но тогда мне померещилось, будто убийца оставил мне знак. И я побежала, через какие-то кусты, поцарапалась, хотела закричать, но не смогла. Вы не сердитесь на меня?

– За что? – с ласковым недоумением спросил я Вику.

– За то, что убили вашего друга, а я не подняла тревогу в ту же ночь. Но вы поймите, я боялась очень. И сейчас боюсь. Сама не знаю, кого больше: того, кто убил, или вашего инспектора. Я теперь – первая подозреваемая. Ведь так?

– Не так. И успокойтесь. Никто, и я в том числе, не стал бы вас винить. А Нике вы все равно не помогли бы. Эксперты сказали, он умер почти мгновенно.

– Я совсем невезучая. Такое задание простое и денежное, и вот же, вляпалась! – сокрушенно тряхнула головой Вика. Опять полетели брызги. – И диктофон казенный потеряла с перепугу. По дороге, когда убегала через кусты. Наутро пришлось искать, еле-еле нашла. Такая растеряха. В нем и батарейки сели.

– Он что же, всю ночь работал? – Я описал бы вам собственные чувства в этот момент, если бы они вообще могли быть переданы человеческими словами.