Я выхватил из его пухлых пальцев документ, а самого Юрасика легко оттолкнул кулаком в грудь. Давая тем самым понять, чтобы сел и перестал вопить. Талдыкин плюхнулся бестолковой тушей обратно на диван и запричитал, простирая короткие ручонки к потолку:

– Враги подкинули! Уморить хотят! Граждане, вступитесь! – Так забавно у него выходило, ну прямо беспризорник-карманник обращался с мольбами к педагогу Макаренко.

– Успокойся, Юрий Петрович! – строго приказал я. Так уж вышло, что во всех происходящих несчастьях я получался второй распоряжающейся инстанцией после инспектора. – И без твоих стенаний ясно, что бумагу подкинули.

– Да что там такое? – спросил Тошка, заглядывая мне через плечо и пытаясь прочитать лист. Ему это удалось, и он только ахнул.

А я сообщил, обращаясь преимущественно к Наташе, как к своему сообщнику:

– Вика служила по найму в сыскном агентстве. Это, видимо, и хотел поведать покойный Никита нашему Юрию Петровичу. Помнишь секретный разговор?

Наташа согласно кивнула мне в ответ.

Талдыкин спохватился, до него дошло:

– Откуда вы знаете? – и заметно посерел лицом.

Пришлось сообщить Юрасику, а заодно и всем недоумевающим присутствующим, что его разговор с Никитой не прошел без свидетелей.

– Я не убивал! Не убивал никого! Ох, блин… – Юрасик зашелся в матерной тираде и захрюкал, засопел настоящими слезами.

– Конечно, не убивал! – Я протянул Талдыкину бутылку для успокоения. – Эх ты, овца! Сейчас гораздо более интересно, как сей документ попал к тебе под диванную подушку.

Я, разумеется, ни словом не обмолвился о прежней пропаже письма из моего собственного сейфа, иначе пришлось бы сознаться в краже из Олеськиного номера, да и не получал я пока инструкций по этому поводу от Фиделя. Возможно, в интересах следствия, чтобы факт взлома был пока сокрыт от всех. А самодеятельности с меня довольно.

– Ребята, вы погодите пока на пляж! – предупредил я на всякий случай. – Инспектор очень заинтересуется этой бумагой, уж поверьте. Так что, лучше всем нам… Ну, вы понимаете.

Фидель явился, не прошло и часу. Еще бы, документ, о существовании которого знали лишь мы двое, пропавший при самых подозрительных обстоятельствах, вдруг, чудесным образом, нашелся. При обстоятельствах еще более подозрительных.

Дальше началась обычная канитель. Я такую уже видел пару раз за время моего общения с Фиделем и даже попривык. Кто где сидел, лежал или стоял? Кто подходил к Юрасику и дивану? Ах, значит, все подходили! У кого карманы в штанах? Все в штанах и у всех карманы. Потом нас выгнали в холл и далее пытать стали по очереди. Когда очередь дошла до последнего меня, инспектор уже брызгал мылом и гневом, как взбесившийся от скипидара конь. Я решил немного разорить Юрасика и щедро налил инспектору отличнейшего виски. Фидель выхлебал залпом с полстакана, потом закашлялся, замахал перед разинутым ртом ладонями, будто сбивая пламя. Я сунул ему банку с кока-колой, только что из холодильника.

– Уф! Спасибо вам, Луиш. Вы спасли мне жизнь, – оценил мою помощь инспектор.

– Не за что. Любопытно получается, инспектор, вы не находите? Послание попало в руки тому, кому и было изначально предназначено. Но я уверен, сеньор Талдыкин ничего не крал.

– Наперед не могу утверждать, – законно засомневался Фидель. – Но, скорее всего, вы правы. Если у вора хватило хитрости забраться в ваш сейф, то ему просто должно было хватить мудрости не держать столь важную улику под подушкой.

– Значит, определенно, кроме нас с вами еще некто знал о существовании письма. А значит, и о том, кто такая сеньорита Виктория.

– Замечательная догадка, Луиш, – несколько издевательски заметил инспектор. – Вам поставили бы высший балл на полицейском курсе для второгодников! Осталась самая малость – найти вора. А стало быть, и того, кто тетку пришил. Кажется, так рассуждал ваш приятель Шоу?

– Можно же снять с бумаги отпечатки пальцев? – предложил на всякий случай я, потому что более ничего другого не пришло мне в голову, а выглядеть перед Фиделем совершеннейшим болваном я не хотел.

– Это просто гениально! После того как все подозреваемые раз сто по очереди обнюхали письмо со всех сторон. Вам, Луиш, нужно было немедленно изъять улику и запретить прикасаться к ней! – рявкнул на меня инспектор как на провинившегося подчиненного.

Нет, право слово, еще немного, и я потребую себе погоны рядового, а лучше полицейского капрала. Чтобы Фидель смог распекать меня с еще большим основанием. Он и так уже взял за привычку обращаться со мной, будто я один из его служащих на побегушках, которых шеф постоянно раскатывает в блин за бестолковость и неумение читать начальственные мысли. Что же, я возомнил себя премудрым сыщиком и напросился к Фиделю в компанию, теперь и мой черед вкусить не только от роз, но и от шипов детективной профессии.

– Вы заберете письмо с собой? – спросил я Фиделя, чтобы уйти прочь от неприятной темы.

– Разумеется. И приложу к делу, – отрезал инспектор учительским тоном. – Только какая теперь от него польза? Вы, однако, молодец, что не дали подозреваемым разбежаться. Еще немного опыта в нашем деле, и вам цены не будет, Луиш.

Фидель похвалил меня и несколько свысока похлопал по плечу. Он, кажется, совершенно утратил ощущение разницы между мной и подчиненными ему сотрудниками. Я задумался, не заикнуться ли мне о значке? Или хотя бы о мандате внештатного работника?