Шрифт:
– Позвольте мне догадаться самому. Одежда?
– Не только. Еще и всевозможные аксессуары. Я занимаюсь дизайном тканей и одежды. Как для торжественных случаев, так и для повседневной жизни.
А не скажешь, что ей приходится много работать руками, подумал он, бросив взгляд на ее изящные длинные со свежим маникюром пальцы. Но шить действительно умеет, платье что надо! Воздушные кружева изысканно сочетались с бусинками и крохотными ленточками. Чейзу вдруг припомнилось удивительно сексуальное женское белье, порой доводящее мужчин до безумия, и ему захотелось представить, какой была Тесса до беременности. Или какой она будет после. Короче говоря – без огромного живота. И обнаженная…
Тесса заметила, как внезапно потемнели его глаза, и почувствовала ответную жаркую волну желания, пробежавшую по ее телу. Господи, что это с ней! К ним подошел официант и поставил на столик заказанную еду, но Чейз, похоже, даже не обратил на него внимания и продолжал неотрывно смотреть на Тэссу. Та от смущения едва не опрокинула стакан с минеральной водой.
– Кто вас обидел? – Голос его звучал удивительно ласково.
– Прошу прощения?
– Кто так сильно вас обидел, что вы боитесь мужчин и не хотите с ними встречаться?
Тессе солгать бы, но она не могла.
– Не то чтобы я не хотела. Скорее нахожу их присутствие… необязательным.
– А изменить свой образ жизни не желаете? С вашей-то внешностью.
– А зачем? – натянуто проговорила она. – Я не собираюсь рисковать. Мне всякие дурные болезни ни к чему. У меня, конечно, был период влюбленности…
Он улыбнулся при этих словах.
– Впрочем, все это уже давно прошло. Во всяком случае, я не стала бы сохранять от него ребенка.
– А от меня вы сохранили!
Тесса положила вилку в тарелку и потерла виски.
– Но это совсем другое дело. Я специально пошла в клинику, где мне гарантировали полную анонимность.
– Что вы скажете ребенку, когда тот спросит об отце?
Она вздрогнула.
– Время придет, я решу, что делать. И если он будет достаточно большой, чтобы понять, я скажу правду.
Мужчина резко наклонился вперед и задумчиво что-то промычал. Он сидел так близко, что она видела темные крапинки в его зрачках.
– Правду? Что он из пробирки? Что он никогда не узнает, кто его отец?
От вкрадчивого чувственного голоса Чейза Тессе стало не по себе.
– Тут ничего нельзя изменить.
– Нет, можно.
– Как?.. – Тесса догадалась о мыслях Чейза по его лицу и ошарашенно вытаращила глаза. Она испуганно замотала головой и облизала внезапно высохшие губы. – О нет, не говорите!
– Выходите за меня замуж.
Тесса вскочила и бросила салфетку на стол.
– Брак никогда ничего не решал. А в таких ситуациях и подавно.
– Тесса, успокойтесь, – Чейз медленно поднялся.
– Я совершенно спокойна, – возразила она. – Мы договорились побеседовать за ленчем. Побеседовать! А не выдвигать предложения, лишенные всякого смысла. – Сердито топнув ногой, она отошла от столика. И тут же спохватилась – хороша, ничего не скажешь, бегает по кафе в чулках! Откинувшись на спинку стула, Чейз тщетно старался не улыбаться, наблюдая за молодой женщиной. Та, вернувшись, быстренько надела туфли и, схватив сумку, уже сделала несколько шагов в сторону выхода, но Чейз догнал ее и подхватил под руку.
– Тесса, подождите. Нам надо поговорить.
– Нет. Мы уже достаточно поговорили. Внезапно лицо ее напряглось, она судорожно втянула в себя воздух и схватилась за живот.
Чейз напряженно застыл, переводя взгляд с лица Тессы на ее живот. С ней все в порядке, наконец понял он, и сердце его взволнованно забилось. Это его ребенок, его малыш буйствует в ней. Недолго думая, он подвел молодую женщину обратно к столику, сел, притянул ее к себе на колени и по-хозяйски положил руку ей на живот.
Типично мужское нахальство, возмутилась Тесса и попыталась встать. Но Чейз удержал ее. Она повернулась к нему, чтобы дать ему достойный отпор, и замерла от неожиданности, увидев выражение его лица, трепетное и счастливое… Ей показалось, что она тонет в его влажных, ласковых глазах. Тем временем пальцы Чейза продолжали поглаживать ей живот, опускаясь все ниже. Чувственный огонь обжег тело. Тесса тревожно заерзала на коленях мужчины. Тот перевел взгляд на живот и прошептал: – Потрясающе!
Ей вдруг пришло в голову, что прежде он недостаточно представлял, за что борется. И только сейчас понял, что им предстоит битва не за какие-то абстрактные права, а за человеческую жизнь. За крохотного беспомощного младенца.