Цендри стояла не отрывая глаз от Руин. "Что со мной? Я не сплю?" Обе луны скрылись, свет на вершине Руин исчез, но Цендри продолжала видеть его отблеск, а в сердце ее продолжал звучать чей-то голос. "Мне не померещилось? Может быть, ничего этого не было?" — спрашивала себя Цендри, но сладостное тепло во всем теле убеждало ее, что это был не сон и не мираж. Однако Цендри была ученым и привыкла доверять только рассудку, а не восприятиям одного человека, даже если этим человеком была она сама.

— Дал, — позвала она тихо. — Дал, проснись.

Он приподнял голову и начал шарить рукой по подушкам.

— Цендри, — произнес он, — где ты, Цендри? — Цендри, улыбаясь, смотрела на мужа. Ей казалось неразумным и эгоистичным со своей стороны лишать Дала сна, но стремление показать ему Руины пересилило ее жалость.

— Дал, — настойчиво позвала она, — я здесь, у окна. Подойди ко мне.

— Что случилось? — проворчал Дал. — И который сейчас час? — Он присел, тряхнул головой и, как был, нагишом, шлепая босыми ногами по полу, направился к Цендри.

— Дал, посмотри вон туда. — Цендри показала пальцем в сторону Руин. Дал прищурился.

— Свет, — ответил он, — там горит какой-то свет. Что это?

— Это факельная процессия женщин, я видела, как они прошли туда несколько часов назад. Точное время не знаю, но луны еще светили. Процессия прошла в Руины.

— Что в этом странного? — спросил Дал. — Почему бы им, собственно, и не пойти туда? Ванайя же говорила нам, что Руины считаются священным местом, вот женщины и отправились туда помолиться. Кстати, — недовольно пробурчал он, — изучать их — это твоя работа.

Цендри понимала, что раздраженный тон Дала вполне оправдан, Цендри подняла его посмотреть на некий свет, который то ли был, то ли не был, Цендри и сама не знала.

— Это не все, — произнесла она. — Я видела свет в самих Руинах, вон там, на вершине.

Цендри казалось, что она не только видела его, но и продолжала ощущать сейчас, разговаривая с Далом. Она снова почувствовала, как ее охватывает восторг, почти экстаз.

И тем не менее Цендри не была уверена, что она действительно что-то видела. Не исключено, что это были всего лишь галлюцинации, вызванные блеском отраженного лунного света. Цендри окончательно решила, что ей померещилось. Только если такое повторится, она сможет сделать окончательный вывод, а сейчас, несмотря ни на что, она считала происшедшее всего лишь своей фантазией.

— Что-то там, конечно, мерцает, — проговорил Дал. — А ты уверена, что это не было отражением? Возможно, лунный свет попал на гладкую поверхность. Мы же не знаем, какие материалы могли использовать Строители. — Дал сладко зевнул и отвернулся от окна. — Тебе показалось, дорогая.

В этом Цендри тоже не была уверена. Она не только видела, она ощутила этот свет, физически чувствовала его, и вместе с ним в нее вливалось тепло, безотчетная неописуемая радость, а потом вдруг все исчезло, луна зашла, и Цендри снова охватило холодом.

— Я видела свет, — упрямо повторила она.

— Да, видела, — охотно подтвердил Дал и снова зевнул. — Не исключено, что ты видела отблеск восходящего солнца. — Дал дотронулся до руки Цендри. — Дорогая, да ты вся дрожишь! Сколько времени ты стоишь тут? — с неожиданной заботой в голосе спросил Дал. — Ты что, всю ночь смотрела на процессии и считала огни факелов? Давай я тебя согрею.

Словно в забытьи, Цендри обвила шею Дала и, закрыв глаза, прижалась к нему. Он поднял ее и понес на подушки. Там, в уголке, он заключил ее в свои объятия. Она всем телом прижалась к нему, обхватила его своими холодными ногами.

— Дал, — прошептала она. — Когда ты смотрел на те огни, ощущал ли ты что-нибудь? — Цендри не видела, она чувствовала изумленный взгляд мужа.

— Ощутил? Что именно? — удивленно переспросил ее Дал. — Цендри, ты же спишь, — с необычайной нежностью в голосе произнес он. — Я ощущаю только одно — необходимость побыстрее приступить к работам на Руинах. И спасибо тебе, что ты сказала этой старой лахудре, что я тоже ученый и тебе понадобится моя помощь. Я был почти уверен, что они не разрешат мне даже приблизиться к Руинам.

— Дал, как ты мог так сомневаться во мне.

— Но ты тоже женщина, они уважают тебя и могли убедить не брать меня с собой, а проделать всю работу самой.

Цендри ужаснулась. "До какой же степени он мне не доверяет! Нет, дело не в степени, он не доверяет мне абсолютно. Может быть, именно поэтому в некоторых мирах мужчины так старательно подавляют волю женщин. Совершенно верно, мужчины делают это не из жестокости, а из трусости, они попросту нас боятся".

— Дал, а Дал, а ведь я не могла ничего сделать без тебя.