— Ру, Цендри. — Проматриарх попыталась улыбнуться, но улыбка получилась слабой. Ванайя посмотрела на еду, взяла вилку и стала есть. — Ну что ж, Цендри, я думаю, что тебе повезло. Ты прилетела сюда изучать Матриархат и теперь видишь все: кризис, анархию, восстание, вообще все, что только может обрушиться на общество. Хочу тебя спросить, какой отчет ты пошлешь в Сообщество?

— Я еще не знаю, Ванайя, — мягко ответила Цендри. — То, что происходит здесь, — Цендри обвела рукой стройку, — меньше всего напоминает анархию.

Ванайя зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Возможно, — согласилась она. — Сейчас, в минуту опасности, мы делаем то, что должны. Наши сыновья и дочери работают рука об руку, потому что от всех зависит, спасемся мы или нет. Я удивляюсь одному: почему мне самой никогда не приходило в голову просить помощи тех, кто живет в "Нам-указали-путь"? — Она снова зевнула и вдруг пристально посмотрела в лицо Ру. — А ты не знаешь, где может находиться Миранда? Я уверена, что она захвачена мужчинами.

Бледное, осунувшееся лицо Ру стало печальным.

— Нет, Ванайя, клянусь жизнью, я ничего не знаю. Они предали нас обоих, — тихо произнес он.

Ванайя недоуменно посмотрела на Ру.

— Что-то я тебя не пойму. О каком это предательстве ты говоришь? Ру, говори, какое ты к этому имеешь отношение! — Услышав грозный голос Ванайи, Ру вздрогнул, и лицо его стало заливаться краской.

— Я пришел сделать тебе признание, — неожиданно твердым голосом произнес он. — Миранда покинула дом сама, но это я уговорил ее. Она и я… — Голос Ру сорвался. Цендри внимательно смотрела на него, она понимала: то, в чем сейчас признается Ру, в обществе Матриархата считается немыслимым. — Мы, то есть я и Миранда, часто были вместе, и она сказала, что любит меня.

— Тебя?! — Ванайя уставилась на Ру в изумлении. — Ты бредишь. Да, она хорошо к тебе относилась, но полюбить мужскую особь, даже не мужскую особь, а спутника!

— Кем бы я ни был и что бы ты обо мне ни думала, я тоже люблю Миранду, — чеканя слова, произнес он. — Ее, как и меня, всегда заботила судьба мужчин, ты ведь их в грош не ставила, Ванайя. Для тебя я был всего лишь спутником, игрушкой, с которой ты забавлялась во время отдыха, но для Миранды я был человеком. Мы надеялись, что когда-нибудь уедем в мир, где мужчины и женщины встречаются когда и где хотят, а не на берегу моря, в темноте. Так спариваются только крысы, ползая в грязи и шурша замусоленными тряпками.

— Замолчи! — вскрикнула Ванайя. — Да как ты смеешь говорить такие вещи мне!

— Мы надеялись, что будем жить в мире, где мужчина и женщина могут встречаться при свете и приносить друг другу радость и счастье, — продолжал Ру, не обращая внимания на крики Ванайи. — Поэтому Миранда, узнав, что ты заставила истязать посланника, даже не выслушав его, решила сама стать заложницей. Она думала, что если тебе не дорога жизнь мужчины из Сообщества, то ее судьба тебе не безразлична. Мы вышли из дома вместе и пошли туда, где собирались мужчины, которые, как и я, верят, что мы родились без цепей.

Лицо Ванайи перекосило от злобы.

— Значит, ты, ничтожный спутник, посмел подойти к моей дочери?! Ты осмелился дотронуться до нее?! Да я прикажу убить тебя, для таких, как ты, есть только одно наказание — смерть!

— Да, я дотрагивался до нее, я гладил ее руки, целовал в губы и обнимал ее так, как ребенок обнимает свою мать, но не более того. Ты думаешь только об одном и полагаешь, что все люди такие же, как ты. Нет, Ванайя, мы любили друг друга, а любовь — это не посещение берега моря. Ты так ничего и не поняла. — Он сокрушенно опустил голову. — Да ты и никогда ничего не понимала.

— Куда ты отвел ее, животное?! — заорала Ванайя, трясясь от ненависти и злобы.

Ру опустил голову.

— Я не знаю, куда отвели ее. Они не сказали мне этого, боясь, что я могу выдать место тебе. Нас обоих предали. Они не доверяют мне так же, как не доверяют тебе. Я продолжаю оставаться изгоем, мне нет места ни в мире мужчин, ни в мире женщин. — Он опустил голову, закрыл лицо руками и заплакал. — Ты не знаешь, Ванайя, как я люблю Миранду. Она для меня дороже жизни, — всхлипывал Ру.

Ванайя посмотрела на него, и внезапно лицо ее потеплело.

— Как ты мог так поступить со мной, Ру, — тихо сказала она. — Разве я была с тобой жестока?

— Нет, Ванайя, ты была добра ко мне, — глухо ответил он. — Но для тебя я всегда был ничтожеством. Ты никогда не любила меня так, как я люблю Миранду, как ученая дама любит своего спутника.

— Как ты можешь думать об этом? — взорвалась Проматриарх. — Разве может женщина любить мужчину? Отношения между мужчинами и женщинами строго упорядочены, они зависят только от времени года, приливов и отливов. В положенное для этого время они встречаются. Но любовь! О чем ты говоришь!