То ли небо в этом была виновато, то ли дело, по которому уезжал Таю, не предвещало ничего хорошего, но люди на берегу были хмуры, мало разговаривали. На лице Рочгыны Таю с неудовольствием заметил признаки сырости, но, призадумавшись, приписал это дождю: не станет его жена обманывать — обещала не плакать на берегу, на виду у людей.

«Морж», забрав почту и единственного в Нуниваке пассажира, вышел в пролив. Судно шло быстро, уверенно резало волну, держа курс в Берингово море. Таю не спустился в кубрик. Постояв на палубе, пока за мысом не скрылись жилища Нунивака, он вошел в капитанскую рубку — тесное помещение, в котором, вплотную касаясь локтями, едва могли уместиться двое.

За штурвалом вместо знакомого Пахомыча стоял молодой парень в распахнутой рубашке. Он с любопытством глянул на эскимоса, вошедшего в капитанскую рубку, несмотря на грозное предписание, запрещающее вход посторонним лицам.

— А где Пахомыч? — удивленно и немного раздраженно спросил Таю.

— А вы кто такой будете? — язвительно спросил парень.

Таю сбоку глянул на парня, на его руки, уверенно лежащие на штурвале, и медленно сказал:

— Научили тебя водить катер, а вот обращению со старшими, видно, позабыли.

Капитан смутился. Таю увидел, как в вырезе рубашки над полосатой тельняшкой густо побагровела белая кожа — единственный видимый участок кожи, пощаженный весенним северным солнцем.

— Степан Пахомович Терешкин уехал в отпуск, — сообщил капитан. — Беспокоился, как мы проведем первую навигацию без него. Вот идем первый рейс. В Беринговом море ещё ничего — льда нет, а в Чукотском — беда. Приходится идти вплотную к берегу. Пока справляемся.

— До этого где плавал? — спросил Таю.

— В Провиденском порту помощником на катере «Мечигмен», — ответил капитан.

— У Напауна? — спросил Таю.

— У него. Вот знает море! — с восхищением произнес капитан. — Говорят, что среди эскимосов побережья он лучший судоводитель.

— Всё может быть, — снисходительно заметил Таю, уязвленный похвалой. — Но наши морские охотники, которые ходят на вельботах, тоже не уступят ему.

— Слышал о них, — сказал капитан. — Тут об одном такое рассказывали. Да ведь он из вашего селения! Будто встретился с американцами в проливе и так их отчитал за Пауэрса! Хотел привести в пограничный пункт, но потом помиловал. Правда?

— Разное люди говорят, — уклончиво ответил Таю и заторопился в кубрик. — Пойду лягу, подремлю. Когда будем в райцентре?

— Ровно через пять часов, — ответил капитан, бросив взгляд на часы-хронометр, лежащие рядом с компасом.

Таю спустился в тесный кубрик. На верхней койке кто-то громко храпел. Сменный механик с аппетитом уплетал густую уху — рыбьи хвосты торчали из тарелки.

— Хотите? — предложил он Таю.

Таю отрицательно покачал головой и улегся на койку, покрытую пахнущим соляркой байковым одеялом.

Сон пришел быстро: на море Таю всегда хорошо спалось. Несколько раз он просыпался, слышал топот над своей головой, но тут же снова погружался в забытье, укачиваемый легкой качкой.

Что-то тревожное ворвалось в уши, и Таю быстро открыл глаза. На палубе выла сирена. Таю подождал. Сирена смолкла, но не прошло и минуты, как протяжный звук заставил Таю подняться на ноги. Он подошел к трапу, ведущему на палубу, взялся за поручни, но тут ему навстречу двинулись мокрые сапоги, осторожно ощупывающие скользкие деревянные ступеньки.

Матрос огляделся в полутемном кубрике.

— Я за вами, — сказал он, увидев Таю. — Капитан просит вас подняться на палубу.

Сейнер еле шёл — две гладкие волны медленно расходились от носа по маслянистой гладкой воде. Висел плотный туман, белесый, как разведенное сгущенное молоко. Палуба была мокрая и скользкая. Подошвы новых ботинок Таю скользили по ней, как по льду. Матрос несколько раз бережно поддержал эскимоса.

Капитан разглядывал крупномасштабную карту северо-востока и сосредоточенно морщил лоб. Одной рукой он поддерживал штурвал.

— Добрый вечер, — виновато поздоровался капитан. — Извините, что разбудил. Похоже, что мы заблудились. Идем восьмой час, а входа в залив всё нет.

— Как же собираетесь увидеть в таком тумане створ? — спросил Таю.

— Не знаю, — пробормотал капитан. — Наш радист запрашивает, чтобы другие суда или береговая радиостанция дали пеленг, но никто не откликается. Наверное, рация испортилась.

Пока капитан говорил, Таю заметил, как полоска над тельняшкой снова стала ярко-красной.

— Попробую помочь, — просто сказал Таю. — Прежде всего надо выйти к берегу.