— Кони мяса не едят, разве тебе это не было известно? — сердито спросил Таю.

— А откуда об этом знать? Зубы у него — во, как у моржа! — показал руками Амирак.

— Ладно, ты иди, — сказал Кэлы звероводу. — Мы тут на правлении подумаем, что с тобой делать.

Амирак ушел. Глядя на его спину, можно было понять: зверовод искренне переживал гибель коня.

Когда дверь закрылась за братом, Таю спросил у Кэлы:

— Зачем коня купили?

— Долго объяснять, — ответил Кэлы. — Но так и быть, тебе скажу. Так вот. Конь — это дело перспективное для Чукотки. В Якутии они могут жить и работать, а почему у нас нет? А какая выгода! Питаются они травой и зерном. Травы около нашего «Ленинского пути» сколько хочешь: накосил за лето, а зимой корми целое стадо. Зерно можно купить. Дальше слушай. Конь может успешно заменять собак и даже автомашину. Станет меньше упряжек, а значит, и расход мяса на корм собакам. Опять же и бензина экономия. Следовательно, мы можем расширить звероферму, держать дополнительно десятки черно-бурых лисиц и голубых песцов. Вот так, Таю!

— Интересные соображения, — сказал Таю. — Надо обсудить на правлении.

Кэлы разочарованно махнул рукой.

— Теперь вера в коня подорвана, — сказал он. — Как я скажу на правлении, сколько мы потерпели убытку, так никто не захочет больше коня держать.

— А вы взыщите стоимость с Амирака, — посоветовал Таю. — Впредь ему будет наука.

— Нельзя, — отрицательно покачал головой Кэлы. — Во-первых, это его первый проступок; во-вторых, он хотел сделать как лучше; в-третьих, человек скоро женится.

— А если я внесу предложение? — сказал Таю. — Я ведь теперь тоже член правления «Ленинского пути».

— Не поддержат, — твёрдо сказал Кэлы.

— Почему?

— Потому что Амирак твой брат.

— Какое это имеет значение? — спросил Таю.

— Психологическое, — загадочно сказал Кэлы и спросил другим тоном: — Пришел смотреть, как идет строительство? Давай перенесем на завтра осмотр домов. Сегодня уж такой день неудачный выпал. У дочери остановился?

— Да нет, пока нигде. Я же прямо с берега сюда, как услышал про несчастье. Пойду сейчас к детям.

Ни дочери, ни Линеуна дома не было. Таю положил чемоданчик на крыльцо и пошел разыскивать зятя.

На строительной площадке кипела работа. Подводили под крышу сразу несколько домов. Отовсюду слышался перестук топоров, визжание пил, мягкий шелест рубанков. В ногах путались стружки, как пена морского прибоя.

Линеун стоял возле недостроенного дома на две квартиры и о чем-то совещался с русским парнем в защитной куртке.

Линеун радостно поздоровался с тестем и познакомил его с русским парнем.

— Миша Королев, — представился русский. Пожимая руку, он добавил: — Очень рад познакомиться с вами.

Таю счел последнюю фразу данью вежливости: все так говорят. Но следующий вопрос заставил его переменить мнение и почувствовать невидимый, но нелегкий груз славы.

— Правда, что вы разоружили американский сторожевой катер, зашедший в наши воды? — с наивным простодушием спросил Миша Королев.

— Вы в армии служили? — ответил вопросом Таю.

— Только что демобилизовался, — доложил Миша.

— А задаете глупые вопросы, — отрезал Таю и повернулся к Линеуну: — Дай ключи от дома.

Линеун, напуганный гневом тестя, с готовностью полез в карман и протянул связку ключей.

Таю хотелось поскорее добраться до дома и прилечь отдохнуть: волнение снова вызвало острую боль в сердце. Он не видел дорогу, машинально переставлял ноги. Перед глазами вертелось какое-то колесо, а в голове, как зажатая в кулак муха, билась мысль: только бы не упасть посреди улицы… Только бы не упасть…

Когда Таю очнулся, он сначала удивился и с досадой подумал: всё-таки не устоял на ногах. Ноздри уловили лекарственный запах, а глаза увидели склоненное над ним усатое лицо, похожее на морду старого моржа.

— Кто ты? — спросил Таю.

— Доктор Вольфсон, — ответил из-за лица другой, знакомый голос.

Таю улыбнулся, узнав дочь. Ритино лицо появилось рядом с моржовыми усами: встревоженное, со следами быстро вытертых слез.

— Беречься надо, дорогой друг, — сказали моржовые усы.

— Вот уж не думал, что скоро стану другом докторов, — попытался шутить Таю.

— Сердце ваше велит, — ответил ему в тон доктор Вольфсон. — Сердцу надо повиноваться, оно шуток не любит. Вам повезло, приступ застал вас почти у порога больницы.

Рука Таю невольно потянулась к груди: сердце билось ровно, но слабо.

— А теперь покой. Полный покой, — сказал доктор и обратился к Рите: — Пусть больной отлежится. Завтра зайду.

Доктор Вольфсон строго посмотрел на Таю и вышел из комнаты. Рита повернулась к отцу и ободряюще улыбнулась.

— Вот и стал стариком твой отец, — горько сказал Таю.

— Что ты! — запротестовала Рита. — Ты ещё такой молодой! Первый раз на моей памяти болеешь. Поправишься, опять будешь прежним.

— А как же с мамой? — озабоченно спросил Таю. — Ей не сообщили?