— Скайлар, ты знаешь тут каждый валун? — Громадные скалы, выше кабины, проносились мимо Джона, прежде чем он успевал рассмотреть их.

— Нет, сэр, определенно не знаю.

— Тогда почему ты так быстро едешь? Что ты вообще знаешь?

— Я знаю, где их нет.

— Скайлар, ты со своим остроумием…

Пикап «захромал», припадая на правое переднее колесо.

— Черт! Словил в покрышку дрюк. [14]

— Дрюк? В покрышку? — Джон понял, что с пикапом что-то не так. — Черт. У нас спустило колесо.

— Именно так. — Скайлар остановил пикап меж двух валунов. — До чего верно ты все подмечаешь.

— Что такое дрюк?

— Полагаю, это место для стоянки ничуть не хуже любого другого.

— Нет такого слова «дрюк».

— Нет?

— Нет.

— А я всегда думал, что есть.

Прямо перед ними вырулил второй пикап, освещая их фарами и установленными на крыше прожекторами.

Скайлар распахнул дверцу. Повернулся к кузену.

— Ты хотел выйти. Сейчас самое время.

Скайлара за шиворот выкинули из кабины. Он приземлился на ноги.

— Хэй, Джек. Как поживаешь?

Свет фар и прожекторов выхватывал из темноты силуэты трех здоровенных парней.

Джон перегнулся через водительское сиденье и захлопнул дверцу. Заблокировал замок, нажав кнопку, поднял стекло.

Замок своей дверцы он заблокировал раньше. И тоже поднял стекло.

Запершись в кабине пикапа, Джон наблюдал за происходящим сквозь пыльные стекла.

— Предлагаю тебе, Скайлар, не раскрывать рта, — процедил Джек Саймс.

— Мне и сказать-то нечего.

Джек ударил его в зубы. Скайлар попытался наилучшим образом защитить двумя руками свою единственную голову. Откуда шли удары, он не видел. Главным образом старался Джек Саймс, но и остальные двое иной раз сподабливались махнуть кулаком или ногой.

Решив, что его ребра получили свое, Скайлар упал на колени, низко наклонив голову, которую по-прежнему прикрывал руками, к земле.

После крепкого пинка распрямился, как змея, и нырнул под пикап.

Удары прекратились.

— Хватит с него, — после короткого раздумья изрек Джек Саймс.

Выдержав должную паузу, Скайлар медленно выполз из-под пикапа.

Силуэты парней исчезли. Вместе со светом фар и прожекторов.

Скайлар поднялся на колени, протянул руку, схватился за ручку дверцы, встал.

Джон сидел в кабине с достоинством судьи, только что облачившимся в новую мантию.

Скайлар постучал в стекло.

— Открой эту чертову дверцу. — Губы и зубы у него болели.

Джон повернул голову:

— Что?

— Открой эту чертову дверцу.

Джон поднял кнопку-блокиратор.

Скайлар открыл дверцу. Боком сел на водительское сиденье, упираясь ногами в землю.

Услышал, как Джон опустил стекло со своей стороны.

Где-то квакали лягушки.

Скайлар облизал языком разбитые губы, пересчитал зубы: вроде все на месте.

— До тебя еще не дошло, Джон, что у двоих против троих больше шансов, чем у одного?

— Я сразу понял, что у меня нет ни малейшей причины подставлять свою физиономию под чужие кулаки.

— Мы могли бы дать им отпор.

— Нас бы избили. Я не хочу, чтобы из-за тебя меня избивали люди, которых я знать не знаю.

Большим пальцем Скайлар коснулся шатающегося зуба.

— Есть же чувство товарищества.

— Скайлар, ты же мне несимпатичен!

Скайлар вздохнул.

— Спасибо, что сказал:

— Теперь ты отвезешь меня домой?

— Конечно. — Скайлар обхватил руками ребра. — Только заменю колесо.

— Не помню, чтобы ты приходил на службу в воскресенье вечером, — такими словами встретила его Фейрер.

— Я и не приходил, — ответил Пепп.

— И уж конечно, ты не заказывал яблочный пирог и кофе.

— Остался без ужина.

— Никогда не видела тебя вечером в спортивном костюме.

— Не видела. — Пепп чихнул. — Я даже не успел принять душ после сегодняшней пробежки.

— Как я понимаю, обычно воскресные вечера ты проводишь дома.

— Обычно.

В кафетерии они были вдвоем.

— Ты не хочешь идти домой, не так ли, Пепп?

— Большие неприятности, — ответил Пепп. — Налогоплательщики никак не выделят денег на новую крышу для тюрьмы. — Он высморкался в бумажную салфетку. — А старая не крыша, а дыра.