Всего каких-нибудь несколько недель назад, услышав подобную путаницу, виконт лишь раздраженно покачал бы головой. Но странно: сейчас он прекрасно понимал, что жена имела в виду, поскольку и сам научился различать тонкие оттенки чувств.

– Но ты подарила Хедли лучшую любовь на свете, – заверил Эллиот. – Ту, которая лишь отдает и ничего не просит взамен.

– Я тоже многое получала, – возразила Ванесса. – Хедли отдавал ничуть не меньше, чем я. Научил искусству жить настоящим днем, радоваться малому и смеяться в лицо трагедии. Научил терпению и достоинству. А еще научил двигаться вперед. Перед самой смертью велел снова полюбить, выйти замуж и найти счастье. Сказал, что я должна все время смеяться. Он… – Ванесса так и не смогла продолжить: помешали рыдания.

Эллиот уткнулся носом в мягкие душистые волосы и поцеловал теплую макушку.

– Он любил меня, – наконец договорила Ванесса. – А я любила его. Прости, Эллиот, очень любила.

Виконт приподнял лицо жены и поцелуями осушил соленые слезы.

– Никогда не извиняйся за эту любовь, – прошептал он ей в губы. – И никогда от нее не отказывайся. Конечно, ты любила Хедли. Это прекрасно. Если бы не любила, то не была бы собой – той Ванессой, которую я знаю.

– Значит, ты не так уж горько раскаиваешься в том, что женился на мне? – спросила Ванесса, легко прикоснувшись пальцами к смуглой щеке.

– А разве когда-то раскаивался?

– По-моему, да. Во всяком случае, сам ни за что меня не выбрал бы. Некрасивая и строптивая – постоянно с тобой спорила.

– Да, порой отчаянно действовала на нервы, – подтвердил виконт. – Вспоминаю.

Как он и предполагал, Ванесса засмеялась.

– А вот некрасивой никогда не была. Скорее, напоминала нераспустившийся бутон розы. А теперь расцвела. Разумеется, я ничуть не раскаиваюсь в том, что женился.

– О! – вздохнула Ванесса. – До чего же я рада! Значит, мне все-таки удалось подарить тебе душевный комфорт? И немного счастья?

– И немного удовольствия, – продолжил Эллиот. – Да, и первое, и второе, и третье. А что чувствуешь ты?

– Я тоже счастлива, – призналась Ванесса и легко поцеловала мужа в губы – тем невесомым летучим поцелуем, который мгновенно воспламенял.

Виконт решил, что пришло время громких слов и красивых признаний. Если бы он не был женат, то именно сейчас следовало бы торжественно опуститься на одно колено, взять избранницу за руку, объявить о вечной любви и попросить составить его счастье.

Ну а поскольку они уже были мужем и женой, то оставалось лишь…

Где-то неподалеку послышались громкий треск и свист. Ванесса в испуге вскочила, а Эллиот мгновенно забыл, о чем только что думал.

Что за черт?

– Фейерверк! – закричала она. – Начинается фейерверк! Пойдем скорее! Ой, смотри! – Ванесса восторженно показывала на рассыпавшийся в черном бархате неба фонтан алых брызг. – Доводилось ли тебе видеть что-нибудь прекраснее?

– Никогда, – широко и радостно улыбаясь, ответил лорд Лингейт и поспешил вслед за женой, которая, даже не сняв с плеч громоздкий сюртук, упрямо тянула его за руку.

Накануне отъезда брата и сестер в деревню Кэтрин переселилась в Морленд-Хаус, чтобы вместе с Сесил и под заботливым покровительством вдовствующей виконтессы продолжить покорение Лондона – вплоть до возвращения Ванессы. Сестрам она призналась, что очень рада смене обстановки, хотя в глубине души мечтает отправиться домой вместе со всеми.

Перед самым отъездом Ванесса усадила Кейт в своей спальне, чтобы предупредить об опасности близкого знакомства с Константином. Разговор предстоял непростой, так как раскрывать причины предубеждения не хотелось.

– Мистер Хакстебл намного старше тебя, – начала Ванесса, – и при этом очень красив и обходителен. Опытный светский лев. Боюсь, он может оказаться кем-то вроде… повесы. Было бы неразумно доверять такому человеку лишь потому, что он наш родственник.

– О, не волнуйся, Несси! – со смехом успокоила Кейт, устраиваясь на огромной кровати в любимой позе: подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. – Мне известно, что в последнее время ты не жалуешь Константина из-за того, что лорд Лингейт с ним в ссоре. Понятия не имею, в чем там у них дело, да и не желаю знать. Джентльмены всегда разберутся сами. Но кузен опекает нас так же строго, как ты, Мег или леди Лингейт.

– Опекает? – Ванесса не смогла скрыть удивления.

– Сесил порою позволяет себе лишнее, – пояснила Кэтрин. – Ей почему-то кажется, что, прогуливаясь вместе со мной и с Константином, можно остановиться и заговорить с любым едва знакомым джентльменом, а порою и уйти с ним, оставив меня с кузеном. Я даже начала подозревать, что некоторые из этих «случайных» встреч подстроены заранее. Но Константин решительно пресек своеволие. Шутливо, чтобы не обидеть, он дал понять, что непозволительно делать то, чего не допустила бы мама. Больше того, кузен настолько заботлив, что даже предупредил нас обеих против ухаживаний некоторых джентльменов, пользующихся дурной репутацией. Возможно, с кем-то он действительно ведет себя как повеса, но с нами безупречен: истинное воплощение чести и достоинства.