– Не стоит, – печально согласилась Ванесса.

Эллиот закрыл глаза. Рука безвольно опустилась.

– Боже, – прошептал он, – зачем же я выплеснул на тебя всю эту семейную грязь?

– Затем, что я твоя жена, – со спокойной уверенностью ответила Ванесса. – Эллиот, нельзя отказываться от любви, даже если кажется, что все, кого ты любил, предали. Тем более что предали всего-навсего два, пусть и самых дорогих человека. И нельзя отказываться от счастья, даже если все прошлые счастливые минуты оказались фальшивыми. Впереди ожидают любовь и радость.

– Правда? – Эллиот взглянул недоверчиво.

– Да. И еще надежда, – подтвердила Ванесса. – В душе непременно должна жить надежда.

Все еще сжимая ладонями красивое смуглое лицо, Ванесса заглянула мужу в глаза и увидела, как слезы переполняют их и текут по щекам.

Эллиот резко дернул головой и выругался так, что истинной леди следовало бы залиться пунцовым румянцем.

– Черт возьми. – Виконт тут же скрасил площадное ругательство более мягким. Порылся в карманах и вытащил чистый платок. – Не обращай внимания, Ванесса, и прости.

Он попытался снять ее с колен, отстранить, удалить. Однако ничего не вышло. Ванесса крепко-накрепко обвила руками его шею и прижала к груди мокрое от слез лицо.

– Не закрывайся от меня, Эллиот, – умоляюще прошептала она куда-то в волосы. – Не пытайся уйти в себя. Я не твой отец и не Константин. Я твоя жена и никогда в жизни не предам.

Она прижалась щекой к его голове и замерла, чтобы позволить мужу очистить душу тяжкими, почти болезненными, рыданиями.

Скорее всего потом Эллиот будет стыдиться мгновенной слабости, подумала Ванесса. Должно быть, с раннего детства не проронил ни слезинки. Мужчины такие глупые! Считают, что плакать стыдно.

Она поцеловала мужа в макушку, потом в висок. Провела ладонью по волосам.

– Любовь моя, – прошептала она. – Ах, моя любовь!

Лорд Лингейт забронировал ложу в Воксхолл-Гарденз. Вечер в знаменитом увеселительном саду на южном берегу Темзы входил в число обязательных пунктов программы светского сезона. Когда Эллиот спросил Ванессу, хочет ли она туда поехать, лицо жены засветилось радостью.

Виконт считал своим долгом доставлять жене все новые и новые удовольствия. Он испытывал к Ванессе необыкновенную нежность. Определить чувство словами он не мог, да и не хотел. Влюбленность? Слишком тривиально. Любовь? В любви Эллиот давно разочаровался, а потому не хотел соотносить ненадежную категорию с Ванессой.

Эллиот безоговорочно доверял жене. Казалось, вся ее жизнь состояла из беззаветной любви, которую она щедро дарила всем, кто оказывался рядом, даже не слишком достойным.

Видит Бог, уж он-то точно не заслуживал ее любви.

И все же виконт знал, что жена любит его – по-своему.

В тот неловкий вечер в библиотеке Ванесса ушла сразу, как только ему удалось взять себя в руки, и с тех пор ни разу не вспоминала об унизительной слабости. Просто дала время и пространство, чтобы прийти в себя и обрести спокойствие и уверенность.

И Эллиот действительно успокоился и впервые за последние полтора года ощутил душевное равновесие. Начал понимать, что любовь – если позволительно вообще употреблять это слово – не обитает в каком-то конкретном человеке. Да, отец предал его. Предал и Константин. Но любовь не изменила.

Любовь оставалась подарком, который Эллиот получал от других и мог вручить сам.

Виконт готовился любить своих детей с неизменным постоянством и преданностью. Ну а мама Ванесса непременно объяснит им на личном примере и в бесчисленных беседах, что любовь живет в душе каждого, что она неиссякаемый источник, способный поддержать дух и тело даже в самые темные и безысходные дни.

Детей – во всяком случае, первого – оставалось ждать не так уж долго. Ванесса до сих пор не сообщила о беременности, но супруг и сам догадался, ведь после свадьбы месячные не пришли ни разу.

Семейная жизнь начинала доставлять тихое, но все более ощутимое удовольствие.

Посещение Воксхолл-Гарденз задумывалось не только ради жены. Хотелось порадовать мисс Хакстебл и молодого Мертона накануне возвращения в Уоррен-Холл. Чета Лингейт собиралась отправиться в путь вместе с родственниками, чтобы проследить за занятиями графа, но вскоре планировала вернуться и продолжить сезон в Лондоне.

Виконта немного беспокоила та легкость, с которой Стивен вошел в светскую жизнь столицы. Несмотря на юный возраст, без труда завел старших друзей и даже подруг, с которыми проводил дни напролет: катался верхом в парке, азартно следил за конкуренцией на скачках, оценивал чистокровных лошадей на аукционе «Таттерсоллз» и умудрялся посещать невероятное количество балов, раутов и вече-ров, на которые его наперебой приглашали.

Непосредственность и неопытность делали общительного юношу легкой добычей коварных интриганов, в частности Константина. Мистер Хакстебл часто составлял компанию знатному и богатому кузену. Вывод напрашивался сам собой: юноше необходимо вернуться домой и заняться подготовкой к поступлению в Оксфордский университет.