– Твоя комедия решительно безвкусна, – тихо произнес он.

– Считаешь безвкусным отказ от собственных планов ради того, чтобы встретить кузена и кузин и помочь им почувствовать себя дома? – притворно удивился Кон. – Напротив, подобное поведение – проявление самого изысканного вкуса. Остается лишь поблагодарить меня за самоотверженность и преданность интересам семьи.

– Ну вот, ты их встретил и поприветствовал, так что теперь можешь уезжать.

– Прямо сейчас? – Мистер Хакстебл недоуменно воздел брови. – Поступить столь бестактно? Честно говоря, странно слышать такое от тебя, блюстителя нравов. Знаешь, еще немного, и превратишься в старую сухую палку. Не боишься?

– Не собираюсь вступать с тобой в полемику, – отрезал Эллиот. – Хочу, чтобы ты немедленно исчез.

– Прошу прощения. – Кон взглянул озадаченно и в то же время насмешливо. – Но разве твои желания управляют Уоррен-Холлом? Разве не желания моего кузена Мертона?

– Граф – всего лишь мальчик, – процедил сквозь зубы виконт, – и легко поддается впечатлениям. Я же – его официальный опекун и защитник. Ты терроризировал одного ребенка, и я оказался бессилен что-либо изменить, поскольку он доводился тебе братом и находился под твоим безраздельным влиянием. Но на сей раз ничего подобного не случится.

– Терроризировал. – На мгновение глаза Кона утратили насмешливое выражение и зажглись иным, горьким светом. – Я терроризировал Джона? – Но он тут же пришел в себя. – Ах да, конечно. Это было так легко! Он же ничего не понимал! Ну а если и понимал, то не настолько, чтобы защититься от моего тлетворного влияния. А вот и миссис Дью! Как кстати! Я умираю от жажды, а вы несете мне чай!

Очаровательная улыбка вновь вернулась и осветила смуглое лицо.

Ванесса несла две чашки. Эллиот взял одну и в знак благодарности склонил голову.

– Миссис Дью, – продолжал ворковать Константин, – почему же рядом с вами нет мистера Дью?

– Я вдова, – просто ответила Ванесса. – Мой супруг умер полтора года назад.

– О, – вздохнул Кон. – Но вы так молоды. Мне очень жаль. Тяжело терять тех, кого любишь.

– Да, это действительно тяжело, – согласилась она. – Тяжело даже сейчас. Поэтому я и приехала сюда, чтобы жить вместе со Стивеном и сестрами. А где будете жить вы, мистер Хакстебл? Здесь?

– Покину этот дом и найду место, где удастся приклонить усталую голову, мэм, – ответил Кон с грустной улыбкой. – Не стоит обо мне беспокоиться.

– Уверена, что непременно найдете, – подтвердила Ванесса. – Но право, спешить незачем. Этот дом без труда вместит нас всех, и это ваш дом. Нам действительно необходимо познакомиться ближе. Старинная семейная вражда слишком долго держала нас врозь. Может быть, принести бисквитов? И вам, лорд Лингейт?

Выражение глаз миссис Дью подсказало Эллиоту, что она услышала по крайней мере часть разговора. И как всегда, склонная к поспешным выводам, сочла его слова несправедливыми.

Едва она отошла, рядом возник Мертон, уже успевший соскучиться возле камина.

– Послушайте, – заговорил он, восхищенно глядя в окно, – а отсюда открывается потрясающий вид. Правда?

– Думаю, именно этот вид и вдохновил моего отца снести старый дом, а новый построить на его месте, – заметил Кон.

Окно выходило на юг. Открывающийся пейзаж действительно был великолепен: ухоженные цветники, лужайки, рощи и большое, правильной формы, озеро. А дальше к горизонту – прямоугольники аккуратно вспаханных полей.

– Может быть, кузен, завтра вы сможете проехать со мной и показать владения? – не то пригласил, не то попросил Мертон.

– И дом тоже, – добавила Кэтрин Хакстебл. Она подошла и встала возле брата. – Хотелось бы услышать подробный рассказ о его сокровищах. Должно быть, вам они прекрасно известны.

– С удовольствием, – отозвался Константин. – Ради родственников готов на все. Семейные дрязги весьма утомляют, как только что справедливо заметила ваша сестра. – Взгляд остановился на Эллиоте, и бровь насмешливо поднялась. – Они обычно пусты, но способны тянуться из поколения в поколение, лишая родственников возможности нормального общения.

Кражи и непристойности пусты? Эллиот твердо выдержал взгляд, и кузену пришлось отвернуться – якобы для того, чтобы посмотреть туда, куда показывала Кэтрин Хакстебл.

Миссис Дью стояла возле чайного подноса с тарелкой бисквитов в руке и увлеченно беседовала с сестрой и Джорджем. Она улыбнулась какому-то замечанию секретаря и повернулась, чтобы отнести тарелку к окну. Улыбающиеся глаза остановились на лице Эллиота, и виконт ответил строгим, даже суровым взглядом.

Почему он обращал на нее внимание чаще, чем на остальных сестер? Ведь те выглядели значительно ярче. Хоть смотрел он вовсе не с восхищением, разве не так? Напротив, Ванесса постоянно вызывала в виконте раздражение!