На мгновение он пожалел, что пришел. Не хотелось нарушать святую минуту. Но вскоре сожаление сменилось гневом. Если Кон любил Джонатана, то зачем же бессовестно его обманывал? Зачем обкрадывал и осквернял репутацию семьи? Не важно, что Джонатан ничего не понимал и не смог бы понять, даже если кто-то взял бы на себя труд объяснить. Суть дела заключалась вовсе не в этом.

За размышлениями удобный момент оказался упущенным: если он хотел незаметно исчезнуть, то теперь уже было поздно. Кон повернулся и посмотрел в упор. Он не улыбался. Рядом не было зрителей, которых стоило очаровывать.

– Неужели не достаточно того, Эллиот, что ты водворился в доме моего отца, брата, кузена и кузин, – заговорил он, – и командуешь в нем, как в своем собственном? Теперь явился даже на кладбище, к могилам?

– Я не ссорился с теми, кто здесь похоронен, – ответил Эллиот. – И к счастью для тебя, они не ссорились с тобой. Они мертвы. И все же твоя дерзость поражает: осмеливаешься стоять на этой святой земле. Если бы мертвые знали то, что известно мне, перевернулись бы в гробах.

– Считаешь себя судьей. – Кон хрипло рассмеялся. – Ты превратился в нудного ханжу, Эллиот. Раньше таким не был.

– Да, когда-то я не знал меры в разгуле, – согласился виконт. – Но никогда не поступал как негодяй и подлец. Никогда не терял чести.

– Возвращайся-ка лучше в дом, пока цел, – тем же хриплым голосом перебил Кон. – А еще лучше – уезжай в Финчли-Парк. Парень прекрасно обойдется и без твоей заботы.

– Зато с твоей помощью наверняка растеряет остатки наследства, – парировал Эллиот. – Я здесь не для того, чтобы с тобой пререкаться. Уезжай немедленно, сегодня же. Если в твоей душе сохранились хотя бы остатки порядочности, исчезни и оставь этих людей в покое. Они невинны и ничего не знают.

Кон презрительно фыркнул.

– Положил на одну из них глаз, правда? – ехидно поинтересовался Кон. – Старшая хороша – ничего не скажешь. Младшая прелестна. И даже вдова мила и привлекательна. Чудесные смеющиеся глаза. Так какая же из них? Полагаю, собираешься, как хороший мальчик, вскоре жениться и заняться продолжением рода? Одна из сестер Хакстебл из Уоррен-Холла – весьма удобный выбор.

Эллиот угрожающе шагнул ближе.

– Позаботься лучше о том, чтобы самому не вздумалось положить на них глаз, – сурово предупредил он. – Подобной наглости точно не потерплю. Сестры не для таких, как ты.

Кон снова презрительно фыркнул.

– Кстати, на прошлой неделе встретил Сесил, – беззаботно заметил он. – Каталась верхом вместе с Кэмпбеллами. Так вот, она рассказала, что в этом году дебютирует, и приказала непременно прийти на свой первый бал. Обещала оставить мне танец. Милая маленькая Сесил выросла настоящей красавицей.

Эллиот невольно сжал кулаки и сделал еще несколько шагов.

– Неужели собираешься распустить руки? – Кон насмешливо поднял бровь и высокомерно улыбнулся. – Давненько мы не дрались. В последний раз ты сломал мне нос, хотя и я в долгу не остался: из твоего собственного носа вылилось не меньше пинты крови, да и глаз долго не заживал. Ну, давай! Эту схватку ты заслужил, и отказать я не вправе. Собственно, зачем ждать, когда можно сделать первый шаг? Ты всегда долго раскачивался.

Он мгновенно оказался рядом и нанес резкий удар в лицо – вернее, нанес бы, не закройся Эллиот рукой прежде, чем совершить выпад. Его удар пришелся в ухо. Кон прицелился в подбородок, но попал в плечо.

Они разошлись и, сжав кулаки, принялись кружить, дожидаясь удобного момента. Каждый жаждал настоящей драки, и ни тот ни другой не остановились, чтобы снять пальто.

Эллиот с внезапным воодушевлением осознал, что уже давно мечтал об этой минуте. Кто-то должен поставить Кона на место. А он всегда превосходил кузена в силе и ловкости, хотя однажды тот действительно не на шутку подбил ему глаз и нос. Но вот относительно пинты крови – наглое вранье!

Наконец-то он поймал долгожданный момент, замахнулся и…

– О, пожалуйста, остановитесь! – прозвучал за спиной взволнованный голос. – Кулаками ничего не решить! Почему бы лучше не поговорить о разногласиях?

Женский голос. Нелепые слова.

Миссис Дью.

Разумеется.

Кон опустил руки и усмехнулся. Эллиот повернул голову и с яростью взглянул через плечо.

– Поговорить? – прорычал он. – Поговорить? Попрошу вас, мэм, немедленно вернуться в дом и не вмешиваться в чужие дела.

– Чтобы вы продолжали избивать друг друга? – Ванесса подошла ближе. – Мужчины так глупы. Считают себя вершителями судеб, а сами при первом же споре – не важно, между двумя людьми или двумя странами – начинают драку. Им все равно, что пускать в ход – кулаки или оружие.

О Господи, что за рассуждения!

Одевалась она явно впопыхах, не глядя в зеркало. Выбежала без перчаток и без шляпки. Волосы поспешно собраны на затылке в какое-то подобие пучка. Щеки раскраснелись, глаза возбужденно блестят.