— Я полагаю, что в главном вопросе мы пришли к единому мнению, — подвел итог долгому обсуждению капитан 1-го ранга. — С точки зрения безопасности мы сделали все, что могли. Кроме моего адъютанта и шифровальщика, никто не знал, где должны встретиться суда. Я заверяю вас, Одзаки-сан, что ограничиться меньшим числом людей просто невозможно.

Начальник контрразведки кивнул.

— Нет, что касается вас, то тут все в порядке, Номура-сан. Оба ваших офицера давно уже имеют дело с секретными донесениями, и до сих пор тайна была сохранена.

— Таким образом, ясно, — заметил адъютант, — что не японская сторона повинна в предательстве.

Одзаки предостерег от поспешных выводов.

— Пока ясно то, что исключено предательство со стороны тех немногих, кому была доверена эта тайна. Но вполне возможно, что кто-то со стороны узнал о ней.

Номура и его офицеры пораженно переглянулись.

— Наш военно-морской шифр абсолютно надежен, — заверил Номура, — кроме того, его то и дело меняют.

— Все шифроматериалы лежат в сейфе, который постоянно охраняется, — добавил шифровальщик. — Этот сейф можно открыть только двумя ключами, а они хранятся у двух разных офицеров.

Одзаки снова кивнул.

— Все это я знаю. Но сейф капитана 1-го ранга Номуры — всего лишь один из этапов на пути этого документа. Надо методично проследить все этапы, прежде чем дать волю подозрениям.

— Вы подозреваете, полковник Одзаки, германское посольство? — спросил Номура.

— Нет, Номура-сан, ведь посольство не один человек. К тому же подозрение — слишком сильное слово. Прежде всего проследим путь, по которому прошел документ, а он ведет в германское посольство к капитану 1-го ранга Натузиусу.

— Я знаю Натузиуса много лет, — повысил голос Номура, — и знаю также этот тип немцев. Поэтому такой человек, как Натузиус, никогда…

Начальник контрразведки поднял руку.

— Я настолько невежлив, Номура-сан, что прерываю вас. Но вы напрасно возмущаетесь, я очень хорошо информирован об этом германском офицере. Мы знаем его биографию, нам известны его семейные дела… Уверяю вас, что и я очень уважаю капитана 1-го ранга Натузиуса. Но…

Вместо продолжения Одзаки улыбнулся.

— Но?.. — переспросил Номура.

— Но… немцы очень легкомысленны и доверчивы, когда дело касается сохранения тайны. Если вы познакомитесь с историей этой страны, то увидите, что они никогда не умели хранить свои секреты. Среди немцев много героев, но и много предателей. В то время как одни жертвуют собой во имя родины, другие либо служат врагу, либо перебегают на его сторону.

Номуре все это было известно, и он согласно кивнул.

— Вы полагаете, что легкомысленная болтовня в германском посольстве послужила причиной этого несчастья?

Полковник отрицательно покачал головой.

— Нет, одной легкомысленной болтовней не потопить судна. Тут не обошлось без предателя, имеющего радиосвязь, без человека, сумевшего воспользоваться этой болтовней. Предатель, вероятно, свой человек в посольстве. Он входит и выходит из него, не вызывая подозрений. Другими словами, я считаю, что он сотрудник посольства.

— Вы имеете в виду определенного человека, господин полковник? — не удержался шифровальщик.

Вопрос молодого капитана был задан в лоб, но Одзаки не ответил.

— Вам известно, как трудно нам было ввести в германское посольство надежных людей, — продолжал он свою мысль. — Но они до сих пор нам почти ничем не помогли и едва ли смогут помочь в дальнейшем. Я не имею права допрашивать работников посольства. Иностранные дипломаты, к сожалению, пользуются правом экстерриториальности… Они не подсудны нашей юстиции.

— Едва ли станет посольство возражать, — заметил адъютант барона, — если вы арестуете у них шпиона. Для немцев он не менее опасен, чем для нас.

— Конечно, — согласился Одзаки, — но они станут возражать, если я арестую кого-нибудь из их людей только по подозрению, для допроса. Ни одно посольство этого не допустит… Мне нужны доказательства. Но мы очень далеки от них.

Номура, поднесший было чашку с чаем ко рту, снова поставил ее на место.

— Скажите, а есть ли у вас хотя бы предположение, — спросил он, — кто мог это сделать?

И хотя целью сегодняшней встречи был разговор именно об этом человеке, Одзаки помедлил, прежде чем ответить. Он вовсе не был уверен в своей правоте.