За исключением агентов Одзаки, здесь сидели солидные мужчины, понимавшие толк в печеных омарах и других оригинальных блюдах. Мужчин сопровождали элегантные женщины.

Рихард Зорге был в отличном настроении и прилагал большие усилия, чтобы ободрить Биргит.

— В Токио есть куча интересных вещей, которые я сам еще не видел, — говорил он. 

— Нам необходимо везде побывать. В воскресенье мы отправимся на Мацусиму, в бухту «Тысячи островов». На обратном пути заедем в Мияноситу. Тамошние ванны, по моему мнению, самые лучшие в Японии. Что ты скажешь?

Она благодарно кивнула.

— Это чудесно, Рихард. Но самым чудесным было бы, если б ты тоже изменился за эти дни.

Хозяин подошел к их столу, чтобы собственноручно приготовить изысканное блюдо прямо перед глазами своих почетных гостей. Он принес хибати — маленькую жаровню, в которой горели угли. Его помощник положил на хибати тонкую бронзовую сковородку. Она быстро раскалилась докрасна.

— Не пугайся, пожалуйста! — предупредил Зорге, когда хозяин, горделиво улыбаясь, открыл горшок и пригласил заглянуть в него.

И все же, несмотря на предупреждение, Биргит с трудом поборола отвращение, когда увидела огромное множество маленьких волосатых пауков, шевелившихся в горшке.

Зорге с видом знатока щелкнул языком, чтобы доставить радость хозяину.

— Тонкое корейское блюдо, называется ракоси, — пояснил Зорге Биргит. — Хотя они и выглядят сейчас не особенно аппетитно, но потом, на языке… поэма!

Он подал знак хозяину, и тот, не медля, высыпал содержимое горшка на раскаленную сковородку.

Пауки мгновенно превратились в красно-коричневую массу. Острый запах облаком наполнил помещение. Хозяин несколько раз помешал на сковородке большой ложкой, посыпал содержимое какими-то специями — и кушанье было готово.

Зорге протянул Биргит палочки и сказал, чтобы она действовала посмелее. Впрочем, после того как девушка положила в рот первый кусочек, она забыла о своем отвращении: блюдо было чрезвычайно вкусным.

— Ну, что скажешь? — спросил Зорге.

— Невероятно! — засмеялась Биргит. — Какой прекрасный вкус у этих ужасных насекомых!

Но веселый смех застыл на ее губах: она встретила внимательные взгляды шпиков. Они напомнили ей шакалов, которые напрягли мускулы, приготовившись броситься на свою жертву.

Способность читать мысли других людей не подвела Зорге: он понял, что происходит в душе у Биргит. В присутствии шпиков девушка не могла забыть о положении, в которое они попали.

Рихард предложил Биргит уйти из ресторана. Она благодарно кивнула, и он расплатился с хозяином.

Биргит глубоко вдохнула прохладный ночной воздух.

— Поедем домой, Рихард?

— А не хочешь ли ты потанцевать?

— Ты ведь не умеешь.

— Ну что ж, научишь меня. Она лукаво засмеялась.

— Зачем же напрасно утруждать себя. Давай лучше немного проедемся на машине.

Трое шпиков вышли за ними из ресторана. К огорчению Биргит, у них тоже оказался автомобиль.

— Да, они кое-чему научились, — вырвалось у Зорге.

 — Одзаки распространил свои заботы и на мой «датсун». За моей машиной стали следить, даже когда меня нет в ней. Дело постепенно принимает серьезный оборот.

Впервые услышала Биргит в его голосе, хотя он и пытался шутить, нотки озабоченности, и сердце ее сжалось.

— Давай сядем в автомобиль, — попросила она. 

— Мне надоели их липкие взгляды.

Зорге вежливо открыл перед ней дверцу. Она с облегчением юркнула в темноту кузова, как зверек, спасающийся от преследователей, в свою норку.

— Поедем в Камакуру, посмотрим большую статую Будды при лунном свете, — предложил он.

— Мне не нравится этот толстый Будда. Давай лучше прокатимся к морю и полюбуемся ночным прибоем.

Зорге вел машину на большой скорости по улицам Токио. В этот поздний час почти не было движения. Скоро город-гигант остался позади.

Всю дорогу до моря они молчали. И только когда автомобиль помчался по новому шоссе вдоль побережья, Биргит нарушила молчание.

— Можно мне спросить тебя, Рихард?

— Спрашивай, маленькая, — нежно ответил он. Она с трудом подбирала слова.

— Разве мы не можем… не можем спастись, Рихард? Он долго молчал, прежде чем дать ответ.

— Сказать по совести, я удивлен, что ты только сейчас задаешь мне этот вопрос. Я давно уже спрашиваю сам себя об этом. Её сердце радостно забилось.

— Значит, есть надежда, Рихард? Значит, мы сможем уехать?

— К сожалению, это — невыполнимое желание, дорогая. Боюсь, что уже поздно.