Справа от меня темнела груда фанерных ящиков. От них на бетонный пол падала плотная тень.

– Я хочу закурить, – сказал я, останавливаясь.

– Обойдетесь.

– Не будьте извергом. Я и без того весь в вашей власти.

– По-моему, я вам и так позволил слишком много.

– Гурьев, вы же ученый, а не конвоир и не палач! Не позорьтесь, хватит падать! Иначе этот процесс примет необратимый характер.

– Черт с вами, курите! Даю две минуты.

Я не спеша достал из кармана спички, тряхнул коробком, открыл его – осталось всего две. Усмехнулся про себя. Стою на краю обрыва, причем не первый раз. А не оказалось бы спичек, что придумал бы взамен?

На мгновение поднял глаза. Гурьев стоял в метре от меня, пристально наблюдая за моими руками. Так-то лучше. Я плотнее закрыл глаза, чтобы огонь не ослепил меня так, как должен был ослепить Гурьева, и чиркнул спичкой о коробок.

Три секунды, и хватит. В темноте эффект получается поразительный – проверено на практике. Я кинул спичку под ноги, беззвучно присел и, распластавшись, как паук, нырнул в тень ящиков.

Гурьев выстрелил прямо перед собой. Пуля рикошетом отскочила от бетона, выбив искру, и звякнула где-то под железной кровлей. Химик смешно крутил головой, пытаясь найти меня.

– Кирилл, вы пожалеете об этом! – испуганно забормотал он, энергично размахивая пистолетом в вытянутой руке, словно поливал из шланга воду вокруг себя. – Имейте в виду, я буду стрелять без предупреждения!

Он замолчал, замер, как восковая фигура, превратившись в слух. Я наблюдал за ним через щель между ящиков. Олух, подумал я. Клюешь на дешевую приманку. А еще за оружие хватаешься, пугать пробуешь.

Взял кусок дощечки, который попался под руку, и с короткого замаха кинул его поближе к входным воротам. Она описала дугу над головой химика и брякнулась на пол. Химик вздрогнул, выдал какое-то нервное междометие, повернулся на звук и выстрелил. Одновременно с выстрелом я достал его ногой, ударив с прыжка в спину. Химик мешком повалился на пол. В течение последующих пяти секунд я заломил его руки за спину и аккуратно изъял из потной ладони «магнум».

– Вот видите, как это делается, – сказал я, садясь на химика верхом. – А вы: «Пожалеете!», «Стреляю без предупреждения!». Не сильно ушиблись?

Гурьев был настолько подавлен таким неожиданным поворотом, что не смог ничего ответить. Я пошарил вокруг в поисках какой-нибудь веревки, но нашел только кусок стальной проволоки. Это было жестоко, проволока глубоко впилась в запястья химика, но я не испытывал жалости к нему, к тому же у меня не было ничего более подходящего, даже ремня, который я использовал на Рэда.

Связав руки химику, я минуту вслушивался в тишину. Глушитель на «магнуме», кажется, спас меня – из-за ворот не доносилось никаких тревожных звуков.

– Ну-ка, дружище, вставайте! – сказал я, похлопав химика по спине.

– Лучше сразу пристрелите меня, – невнятно пробурчал он.

– Что вы! Я не палач, связанных и безоружных людей не убиваю. Мало того – я постараюсь вывезти вас на свободу.

– Зачем вам это надо?

– Понимаете, меня с детства терзает обостренное чувство справедливости, и мне очень хочется, чтобы вас судили и чтобы вы рассказали на суде, как контролировали качество героина.

Гурьев усмехнулся.

– Я же вам объяснял: ни мне, ни вам не поверят.

– А мы с вами очень постараемся, чтобы нам поверили. Так ведь, Анатолий Александрович?

– Даже если сюда нагрянет батальон омоновцев, то в считанные минуты конвейерная линия переделывается в мини-завод по производству хлористого натрия, а героин вместе с сырьем уничтожается в серной кислоте.

– Спасибо за информацию. Я предупрежу об этом своих коллег.

Химик поднялся на ноги. Проделать это без помощи рук ему было непросто, и я помог ему.

– Мне больно, – сказал он и повел плечами.

– Я знаю, – сочувствующим голосом ответил я, – но придется немного потерпеть. Попрошу в машину!

Гурьев долго прицеливался к высокой «зиловской» подножке, и я понял, что он убьется, но в кабину сам не влезет. Пришлось его туда попросту закинуть, как багаж. Он заворчал, устраиваясь удобнее на сиденье, потом выдал тираду проклятий в адрес авантюристов, «у которых ни кола ни двора», и тупо уставился в лобовое стекло.

Я захлопнул за ним дверцу, обошел машину, сел за руль и завел мотор. Бензиновые баки полные, антифриза под завязку. Приятно, когда техника исправна и готова к эксплуатации.

– И как вы думаете отсюда выехать? Насквозь через ворота? – усмехнулся Гурьев.

Я вынул из кармана спичечный коробок, открыл его и показал химику последнюю спичку.

– При желании и она может стать ключом.

Из куска ветоши, который очень кстати попался под руку, я сделал что-то вроде повязок, намочил их под краном и спрятал в карман, а еще один кусок тряпки окунул в бензобак и кинул на фанерные ящики. Гурьев догадался, что я собираюсь сделать, и заерзал на сиденье.