– Идиот! – закричал он. – Нашел место, где драться. Мы же оба свалимся вниз!

– Мне терять нечего, – ответил я. – Все равно вышку дадут.

– А мне есть что терять! И я пока ценю свою жизнь. Ясно тебе, невротик?

– Тогда можно мирно разойтись.

– Что ты хочешь? – наконец сдался он.

– Чтобы ты позвонил мне, как только Джо даст о себе знать.

– Он дает о себе знать почти каждое утро.

– Значит, позвонишь завтра утром – немедленно.

– Хорошо, – тихим голосом ответил Виктор. – А что ты мне обещаешь взамен?

– Я дам тебе адрес одного плантатора, который выращивает коку в Боливии. Его зовут Хуан. С письмом от меня он тебя примет.

– Когда будет письмо?

– Ты мне звонишь, сообщаешь, что тебе сказал Джо, после чего мы встречаемся, и я пишу Хуану письмо.

– Хорошо! – Виктор угрюмо кивнул головой. – Черт с тобой! Можешь охотиться на это чудовище, только, боюсь, эта охота тебе боком выйдет.

– Это уже мои проблемы.

– Безусловно. Желаю здравствовать!

В башне мы и расстались. Виктор пошел вдоль крепостной стены к Консульскому замку, а я вернулся прежним маршрутом.

Это был мой самый удачный день, если считать с момента приезда Анны.

Было уже около одиннадцати вечера, и толпы отдыхающих, как с митинга, возвращались с танцплощадок. В этой разношерстной толпе я был неприметен и поэтому шел спокойно и неторопливо.

Все, о чем рассказал мне Виктор, с трудом укладывалось в голове. Было такое ощущение, словно я долгое время плыл на крохотном кусочке льда, где едва умещался, а потом оказалось, что это гигантский айсберг, на многие десятки метров уходящий вглубь. Такое со мной случилось впервые в жизни – приняли за крупную фигуру в наркобизнесе. Интересно, думал я, а как это расценить? Мне это льстит или претит?

Выйдя на шоссе, я решительно свернул к даче. Хотелось встретиться с Анной и обсудить с ней все то, что мне стало известно. В какой-то степени я снял с нее подозрения. Джо и ее референт не имели ничего общего, и вряд ли когда Анна могла иметь контакты с чеченским киллером.

Анна сидела во дворике под тусклой лампочкой и кормила нескольких котов сразу. Задрав разноцветные хвосты, они старательно бодали ее ушами и без толкотни и суеты поглощали тушенку с блюдца. Увидев меня, Анна обрадовалась, взмахнула руками, но не произнесла ни звука, быстро взяла меня за руку и ввела в домик.

– Все в порядке? – спросила она. – Я только что звонила тебе домой.

Она хорошо загорела за эти дни, и я с удовольствием смотрел на ее милое лицо, в котором было что-то лисье – глаза, что ли?

– Слушай! – сказала она, подталкивая меня к койке и сама садясь рядом. Она была возбуждена, глаза ее горели. – Я раскусила твоего Гришу!

– Прости, – не понял я. – Что ты раскусила?

– Твой Гриша – стукач. Чем, думаешь, я занималась полдня?

– Раскусывала Гришу.

– Я следила за альпинистами. И теперь мне многое стало ясно.

Я еще не совсем хорошо понимал, что она имеет в виду, а когда смысл ее слов дошел до меня, то я не смог сдержать возгласа удивления.

– Гриша?! Не может быть! Ты ошиблась, Анна! Гришу как раз я подозревал меньше всего.

– Вот-вот. Это принцип Агаты Кристи. Меньше всего в ее книгах подозреваешь преступников… А меня, значит, ты подозревал больше всего?

Я постарался уйти от этой щекотливой темы, коснулся ладонью ее смуглой щеки и поторопил:

– Ну, давай, выкладывай! Поверить не могу тому, что ты мне сказала.

Анна несколько путано, перемежая слова междометиями и восклицаниями, рассказала мне про свои приключения. В результате мне стало ясно следующее.

Около семи часов утра она заняла позицию недалеко от палаток альпинистов, укрывшись среди камней и деревьев, и стала наблюдать. Сначала она видела у палаток только Князева – он возился с примусом. Потом показался я. Мы пили кофе, затем Князев взял рюкзак и пошел в сторону поселка – должно быть, за продуктами. Я – что Анна, по ее словам, предвидела – тотчас надел страховку и полез по стене к прилепившимся к ней плотным облакам.

Через некоторое время из палатки выполз сильно припухший Гриша. Сначала он бесцельно бродил по лагерю, растирая ладонями лицо, затем взял радиостанцию, сел на камень и стал настраивать ее как транзисторный приемник. Полчаса спустя он принялся кричать мне, я быстро спустился вниз, и мы минут десять о чем-то говорили – я-то знаю, о чем.

– После того как ты ушел, – продолжала Анна, – Гриша стал вести себя как-то странно. Он нацепил на пояс радиостанцию, занес в палатку все вещи, которые лежали у очага, застегнул «молнию» и трусцой побежал вслед за тобой. Я едва успевала за ним. Он бежал по серпантину, а я срезала через лес и потому не потеряла его из виду.